Всю жизнь она с землёй возилась, ей без дела сидеть тяжело. Я тебе потом другие гортензии куплю, красивые, ещё лучше этих. Не будем же мы из-за каких-то растений ссориться?
Эти слова ранили Марину куда сильнее, чем сам поступок свекрови. В тот момент она окончательно поняла: ждать защиты от мужа бессмысленно. Для Дмитрия спокойствие матери и видимость семейного мира всегда оказывались важнее её границ, её труда и её обиды. Марина ничего больше не сказала. Просто развернулась, поднялась на веранду, забрала свои вещи и ушла в дом.
Остаток вечера она просидела в комнате на втором этаже. Снизу доносился бодрый звон тарелок: Тамара Сергеевна хлопотала на кухне, накрывала ужин и громко рассуждала с сыном о том, где лучше поставить новый основательный парник. По дому тянулся запах жареной картошки, но Марину от одной мысли о еде мутило. Она сидела у окна, смотрела на сад, постепенно уходивший в сумерки, и с горечью понимала: место, где она надеялась отдыхать душой, у неё медленно отнимают.
Мягкий май незаметно сменился душным июнем, и обстановка на даче становилась всё тяжелее. Тамара Сергеевна почти окончательно перебралась за город. Она заняла просторную комнату на первом этаже, ту самую, что раньше была гостиной, заставила подоконники пузырьками с лекарствами, разложила на столе стопки потрёпанных журналов про огород и принялась жить так, будто дом давно принадлежал ей.
Марина появлялась там только по выходным. После выматывающей рабочей недели в офисе ей хотелось одного: тишины, горячего чая и получаса на веранде без разговоров и просьб. Но вместо покоя её каждый раз встречала новая круговерть. Свекровь сразу вручала ей список дел: заказать навоз, привезти средство от колорадского жука, оплатить доставку досок для очередных грядок. При этом все плоды дачного труда Тамара Сергеевна без тени сомнения записывала исключительно на свой счёт.
Когда поспел первый урожай, она с гордостью собирала огурцы, редиску и зелень в пакеты, передавала их через Дмитрия в город и наставительно приговаривала:
— Это вам на еду. Только смотри, чтобы Марина ничего не испортила. Она у тебя готовить толком не умеет. Лучше сам салатик нарежь.
Деньги тоже начали утекать незаметно, но всё ощутимее. Участок был оформлен на Марину, а значит, именно она числилась членом садового товарищества и отвечала за взносы, счета и прочие платежи. В середине июля ей пришло длинное сообщение от председателя.
В тот момент Марина сидела за рабочим столом и сводила сложный квартальный отчёт. Телефон завибрировал, она машинально открыла переписку и тут же нахмурилась. Председатель, суховатый мужчина пенсионного возраста, вежливо, но весьма настойчиво спрашивал, когда будет закрыта задолженность за электричество. За два последних месяца сумма, по его словам, выросла до совершенно неприличных размеров.
Марина открыла банковское приложение, затем историю показаний счётчика — и не поверила глазам. Расход был каким-то фантастическим. Домик небольшой, из техники постоянно работали разве что холодильник да телевизор. Откуда могли набежать такие киловатты, она не понимала.
Вечером, уже вернувшись в городскую квартиру, Марина подошла к Дмитрию. Он лежал на диване и смотрел телевизор.
— Дмитрий, мне сегодня председатель написал, — сказала она, опускаясь рядом. — У нас огромный долг за электричество на даче. Объясни, откуда там такие цифры? Твоя мама обогреватели круглые сутки гоняет? На улице лето, жара стоит.
Дмитрий заметно замялся. Он почесал затылок, но взгляд от экрана не отвёл.
— Марин, ну там ночью сырость бывает. Дом деревянный, быстро остывает. Мама мёрзнет, включает масляный обогреватель. И ещё… она старую электроплитку привезла. Воду на ней подогревает для полива, в бочках. Говорит, холодной рассаду нельзя поливать, корни могут заболеть.
— Она греет воду для бочки электрической плиткой? — Марина даже задохнулась от возмущения. — Дмитрий, это вообще нормально? Там летний водопровод есть! Бочки за день на солнце сами становятся тёплыми. Мы за это платим бешеные деньги. Вернее, я плачу. Я оплачиваю взносы, электричество, налог за участок. А твоя мама просто распоряжается и даже не думает, во что это обходится.
— Опять ты начинаешь, — отмахнулся Дмитрий и чуть повысил голос. — Тебе что, жалко? Человек старается для нас. Посмотри, сколько всего выращивает. Нашла из-за чего считать. У тебя нормальная зарплата, можешь помочь маме.
— Помочь? — Марина резко поднялась. — На эти «копейки» можно было бы купить овощей на рынке на несколько лет вперёд и не портить себе жизнь. Завтра пятница. Мы едем на дачу, и я сама поговорю с твоей матерью. Хватит этой благотворительности за мой счёт.
К концу недели напряжение стало почти осязаемым. Всю дорогу в пятничных пробках Марина молчала и смотрела в боковое окно на медленно ползущие машины. Дмитрий тоже не пытался заговорить, только нервно щёлкал кнопками магнитолы, перескакивая с одной радиостанции на другую. Марина же мысленно выстраивала разговор: установить чёткие правила, запретить бессмысленно включать мощные приборы и наконец напомнить, кто является хозяйкой этого дома.
Но всё пошло совсем не так, как она планировала. Когда машина свернула к их участку, Марина сначала решила, что ошиблась домом. Возле аккуратного забора из евроштакетника стояли две чужие машины. Калитка была распахнута и подперта кирпичом. С участка доносились громкие голоса, хохот и навязчивая попсовая музыка из переносной колонки.
Марина вышла из машины и быстрыми шагами направилась к калитке. Едва она оказалась внутри, как застыла на месте.
На её газоне, который она с таким трудом приводила в порядок после весенней перекопки, расположилась целая компания незнакомых людей. Полный мужчина в одних плавках возился возле её нового мангала и щедро поливал угли жидкостью для розжига. Двое шумных детей носились вокруг молодой яблоньки и палками сбивали с веток ещё зелёные яблоки. На веранде за большим пластиковым столом сидели две женщины и оживлённо спорили о маринаде для мяса. А посреди всего этого беспорядка, будто радушная хозяйка усадьбы, стояла Тамара Сергеевна в нарядном летнем платье.
— О, а вот и хозяева приехали! — весело воскликнула она, заметив Марину с Дмитрием. — Проходите, проходите! Мы тут уже устроились. Мариночка, ты сумки пока бросай и давай салатики нарезай, а то мужчины скоро мясо потребуют.
Марина стояла на дорожке и ощущала, как внутри неё что-то обрывается.
— Кто эти люди? — спросила она медленно, отчётливо выговаривая каждое слово; голос её звучал негромко, но в этом спокойствии уже чувствовался такой холод, что смех вокруг будто на мгновение стих.
