— Добавь сюда еще говядины, Роману завтра одного контейнера точно будет мало!
Наталья Павловна уверенно хозяйничала на нашей кухне, щелкая крышками прямо у меня перед лицом. Я стоял возле дубовой разделочной доски и так крепко сжимал нож, что пальцы заметно побелели.
— Это мясо я готовил нам с Юлией на несколько рабочих дней, — сдержанно напомнил я.
— Ой, велика беда. Сварите себе вареники или по дороге где-нибудь перекусите, — небрежно бросила теща, защелкивая пластиковый контейнер. — А Роман после развода совсем сдал, бедняга, питается чем попало.
Юлия замерла в кухонном проеме и молча вертела обручальное кольцо на пальце. Она прекрасно понимала: в холодильнике уже не осталось даже нормальной порции на завтрашний обед.
— Мам, мы ведь договаривались: ты берешь только то, что останется после ужина, — тихо, почти без уверенности сказала жена.
— Так это и есть остатки! Не выбрасывать же хорошую еду, — бодро ответила Наталья Павловна и сунула в плотный пакет уже четвертый лоток.
Я медленно вдохнул, стараясь не сорваться.
— Наталья Павловна, оставьте хотя бы рагу. У меня завтра смена до самой ночи.
— Андрей, ну не будь таким жадным. Для родных уже куска мяса жалко? — усмехнулась она и направилась к прихожей.
В ее сумке вдруг глухо звякнуло стекло. Звук меня насторожил: никакую стеклянную посуду я сегодня из шкафа не доставал.
Я вышел за ней в коридор.
— А что это у вас там внизу звенит? Покажите.
Наталья Павловна резко подтянула сумку к себе, и взгляд у нее сразу стал жестким.
— Не твое дело. Личные вещи несу. Совсем стыд потерял — уже в чужие сумки заглядываешь.
Она поспешно хлопнула дверью, даже с Юлией не попрощавшись. После нее в квартире остался тяжелый шлейф дешевых духов и неприятное чувство, будто нас только что обокрали среди бела дня.
— Почему ты ничего не сказала? — спросил я, повернувшись к жене.
Юлия устало опустила плечи.
— Андрей, ну это же мама. Она переживает за Кирилла. Ему сейчас правда тяжело.
— Твоему брату тридцать два. Он весит почти центнер и работает из дома, — напомнил я.
— Он дизайнер, творческая профессия. Заказов мало, денег почти нет, — попыталась защитить его Юлия.
Я подошел к холодильнику и распахнул дверцу. На пустых полках сиротливо стояли только полбанки горчицы и пачка сливочного масла.
— Я отдал две тысячи четыреста гривен за вырезку и сыр, пять часов провел у плиты, а завтра мы с тобой идем на работу голодными.
— Хочешь, я пиццу закажу? — виновато предложила жена.
Я лишь покачал головой и ушел в комнату. Внутри было неприятно пусто и тяжело.
Спустя пару часов телефон на тумбочке коротко звякнул. Пришло сообщение от Натальи Павловны, но по смыслу оно явно предназначалось не мне.
«Завезла телятину и пирог. Только в следующий раз скажи зятю, чтобы лук резал помельче и чеснок не добавлял, у Кирилла от него изжога».
Я перечитал эти строки два раза. Холодная злость медленно поднималась внутри. Случайно отправленное сообщение окончательно подтвердило то, что я давно подозревал.
В понедельник утром я приехал к офису раньше обычного, чтобы успеть купить кофе и сэндвич перед началом рабочего дня. На парковке у бизнес-центра я вдруг увидел знакомый синий седан.
Из машины вышел Кирилл — выбритый, свежий, довольный, в дорогой куртке нового сезона.