— Мам, я дома! — позвала Мария, переступив порог квартиры. Но в ответ из комнаты донёсся не голос, а глухой болезненный стон.
Она мгновенно рванулась туда. На полу валялась стремянка, рядом, почти не двигаясь, лежала мать. Над окном с карниза свисала наполовину снятая тюлевая занавеска.
— Мамочка, что у тебя? Где больно? Ты можешь подняться? — Мария протянула к ней руки, не зная, как помочь.
— Не трогай… пожалуйста, не трогай меня, — выдохнула мама сквозь боль. — Кажется, я сломала ногу. Господи, как же больно…
— Ну мам… — с отчаянием и упрёком протянула Мария и бросилась в прихожую за телефоном.
Пока они ждали скорую, девушка собрала для матери сумку: документы, халат, тапочки, бельё, всё, что могло понадобиться в больнице. Она то и дело возвращалась в комнату, присаживалась рядом, гладила маму по руке и старалась говорить спокойно, хотя сама едва держалась.
Медики приехали примерно через полчаса. Оказалось, всё куда серьёзнее обычного перелома: была повреждена шейка бедра. Маме поставили обезболивающее, но даже после укола она стонала и вскрикивала, когда её осторожно перекладывали на носилки и спускали по лестнице. В машине скорой Мария всю дорогу держала её за руку. Мама, морщась от боли, всё повторяла, что виновата, что хотела только занавеску снять, сделать в доме чище, а в итоге принесла дочери одни заботы.
В приёмном отделении женщину переложили на каталку и отправили на рентген. Мария осталась ждать в коридоре, не находя себе места.
Вскоре к ней подошёл врач.
— Вы с матерью вдвоём живёте? — уточнил он.
— Да, — тихо ответила Мария.
— Отец есть?
— У него давно другая семья.
— Понятно. Вы учитесь?
— Да. В институте.
Доктор тяжело вздохнул и заговорил уже деловым, но сочувственным тоном:
— Ситуация у вашей мамы непростая. Перелом шейки бедра крайне неудачный. Учитывая, что она ещё не пожилая женщина, я бы рекомендовал эндопротезирование — замену повреждённого сустава искусственным.
— Нужно моё разрешение? — Мария тут же кивнула. — Тогда делайте операцию.
— К сожалению, всё сложнее, чем кажется, — врач покачал головой. — Сам протез оплачивается отдельно. Есть отечественные варианты, они дешевле. Но для вашей мамы, с учётом возраста и перспективы дальнейшей жизни, лучше поставить импортный. Он значительно дороже, зато служит надёжнее. Можно попытаться получить квоту, тогда операция обойдётся бесплатно. Но очередь может растянуться на месяцы, иногда почти на год. Понадобятся обследования, правильно оформленные документы. Всё это время держать вашу маму в отделении мы не сможем.
— Сколько это будет стоить? — перебила его Мария, уже чувствуя, как внутри всё холодеет.
— Давайте пройдём в ординаторскую. Там спокойно обсудим сумму и возможные варианты.
После разговора с врачом Мария вышла из кабинета совершенно подавленной. Таких денег у неё не было, и взять их, казалось, было просто негде. Они с мамой и раньше жили очень скромно, перебиваясь от одной зарплаты до другой. Отец уже два года не присылал алименты. Мария после школы собиралась устроиться на работу, чтобы помочь, но мама тогда настояла: сначала образование, диплом, нормальная профессия.
Когда девушка наконец покинула здание больницы, город уже утонул в темноте. У остановки не было ни одного человека. Автобус, похоже, ушёл совсем недавно, а когда ждать следующий и придёт ли он вообще, спросить было не у кого. Мария достала телефон, собираясь вызвать такси, но экран даже не загорелся — батарея села окончательно.
Что теперь делать?
Больница располагалась на окраине. Пешком до дома, конечно, можно было добраться, но путь предстоял долгий, а идти одной по ночному городу было страшно и небезопасно. Мария опустилась на лавочку у остановки и обхватила себя руками. К вечеру резко похолодало, а она выбежала из дома в одной футболке и джинсах, даже куртку не прихватила. О маме подумала, сумку ей собрала, а о себе, как всегда, забыла.
Минут через десять возле остановки плавно затормозил чёрный внедорожник. Из него легко выскочила девушка и направилась к шлагбауму, который закрывал въезд на территорию больничного городка.
Машина не уехала. Она так и осталась стоять у остановки. Мария внутренне напряглась, заметив, как со стороны пассажирского места медленно опускается стекло. Вокруг не было ни души, и даже машины в этот поздний час почти не попадались.
