— Не люблю я тебя, — сказал он ей тогда, перед самой свадьбой, ровно и без попытки смягчить удар.
Он не предложил разойтись, не попросил всё отменить, просто поставил перед фактом. А Алёна в тот момент всё равно не смогла отказаться. Она любила так отчаянно, что, казалось, её чувства хватит на двоих. Так и ответила ему. Он помолчал, кивнул и согласился.
Теперь он вошёл в квартиру почти неслышно: только дверь жалобно скрипнула в прихожей. Глаз не поднял, сразу прошёл на кухню. В комнате будто разом исчезли все звуки.
— Нам нужно поговорить, — произнёс он глухо, с хрипотцой.
— Говори, — отозвалась она спокойно, даже равнодушно.

— Понимаешь, Алёна, я долго тянул с этим разговором. Думал, подожду, пока Дарья станет старше. Но ты ведь тоже должна меня понять.
Алёна медленно прикрыла глаза. Она давно чувствовала: этот день всё равно наступит. Он уйдёт. Она знала и о другой женщине, и о ребёнке. На секунду кольнула нелепая мысль: надо было родить ему сына. Но тут же стало ясно — это ничего бы не изменило. Он всё равно однажды оставил бы её. Она словно с самого начала жила с этим знанием.
Когда-то ей хотелось верить, что их брак настоящий, что он сумел забыть свою первую, несчастную любовь. Не вышло с одной — встретил другую. Алёна тогда была совсем юной, влюблённой до беспамятства, а он держался отстранённо, будто рядом находился только телом. В его сердце жила другая: яркая, красивая, смелая, с чёрными бровями и звонким голосом. Он любил именно её. Но та предпочла другого. И тогда, назло судьбе или ей, он позвал Алёну замуж. Прекрасно понимал, что она готова бежать за ним куда угодно.
Домой она влетела счастливая, раскрасневшаяся, почти не помня себя от радости. Наконец-то он увидел её! Не просто заметил — сделал предложение. Согласие сорвалось с губ мгновенно, без единого сомнения.
Мать только качала головой:
— Зачем тебе это? Он тебя не любит. И старше к тому же…
Но разве влюблённые дочери слушают матерей? Алёна не услышала ни одного довода. Она выбрала его и побежала за своим счастьем.
Как муж он оказался неплохим: не пил, руку не поднимал, словом не унижал. Они ходили в кино, выбирались к Чёрному морю, вместе растили дочь. Дарью он обожал. Иногда Алёне даже начинало казаться, что жизнь сложилась, что так они и состарятся рядом. Но оказалось — нет.
Она первой заметила перемены. И сразу всё поняла. У него появился другой взгляд — светлый, счастливый, какой-то мягкий. Он часто улыбался своим мыслям, надолго замолкал, будто жил уже не здесь. Эти признаки были ей знакомы. Сначала она пыталась себя обмануть: может, просто мимолётное увлечение? Но нет. Не случайная интрижка. Там было серьёзно. Там была любовь.
И тогда в ней поднялась обида. Зачем он прожил с ней пятнадцать лет? Будто отбывал срок, будто согласился из жалости или упрямства, хотя не любил. А она отдала ему всё сердце, всю молодость, родила дочь, строила дом и верила, что однажды он по-настоящему станет её.
Алёна решила молчать. Подождать. Она молчала — и он тоже. Не метался, не страдал, не искал слов. Просто продолжал жить, как будто ничего не происходило.
Иногда она цеплялась за слабую надежду: может, ей всё только кажется? Но вскоре и эта надежда рассыпалась. Та женщина родила ему сына. Не испугалась, хотя была уже не юной девчонкой, а взрослой женщиной, почти ровесницей самой Алёны. Решилась родить от женатого мужчины. И всё же Алёна пыталась ухватиться за последнюю мысль: вдруг он всё-таки любит жену, а там лишь временное помутнение?
