Юлия не стала будить Андрея сразу. Сначала она просто лежала и вслушивалась в темноту. Над спальней, почти у самой кровли, снова послышалось тихое шуршание. Это был не обычный треск старых балок и не поскрипывание дома на ночном холоде — звук напоминал шаги. Очень лёгкие, осторожные, словно кто-то снял обувь и босыми ступнями медленно переходил по чердачным доскам.
— Андрей, — Юлия тронула мужа за плечо. — Ты слышишь? Наверху кто-то ходит.
Он поднялся на локте, сонно моргнул и несколько секунд молчал, пытаясь разобрать шум.
— Кот, — наконец пробормотал он. — Дом полгода пустовал, вот зверьё и облюбовало. Тут сухо, тепло, никто не гоняет. Что ещё коту нужно?
— Это не кот, — упрямо прошептала Юлия. — Кошки так не ступают. Там человек. Я слышала, как доски прогибаются.
— А я тогда почему ничего не слышу?
— Потому что тебя можно пушкой будить, и ты не проснёшься. Всегда одно и то же.
— Ложись, — Андрей снова опустился на подушку. — Утром залезу и проверю. Украсть там всё равно нечего: пара древних удочек да ржавое ведро с гвоздями.
Уже проваливаясь обратно в сон, он добавил почти невнятно:
— Может, это твой домовой. Ты же в такие вещи веришь.
— Верю, — тихо сказала Юлия. — Я ему даже молока оставила. На подоконнике.
— Значит, точно кот. Учует молоко — любой придёт полакомиться.
Андрей обладал редким даром выключаться мгновенно: ещё секунду назад отвечал, а через миг уже ровно сопел. Юлия всегда ему завидовала из-за этой способности. Сама же она пролежала почти до четырёх утра, не отрывая взгляда от тёмного потолка. Больше наверху не раздалось ни звука. Возможно, ей и в самом деле почудилось. А может, вся затея с этим домом с самого начала была одним большим самообманом.
Дом они купили после очередного разговора с врачом. Юлия третий год ходила к гинекологу, сдавала анализы, проходила обследования, терпеливо выполняла всё, что назначали. Вера Юрьевна каждый раз смотрела результаты, вздыхала и повторяла почти одними и теми же словами:
— По медицинской части у вас обоих всё в порядке. Но город выжимает из вас последние силы. Под окнами трасса, форточки закрыты, вместо воздуха — выхлопы. Вам нужно уехать туда, где есть лес, река и нормальная тишина, а не скверик в десяти минутах ходьбы. Иногда организм начинает работать только там, где ему дают дышать.
Подходящий дом нашёлся неожиданно — и стоил подозрительно дёшево. Продавала его женщина лет пятидесяти, спокойная, уставшая, без малейшего желания торговаться.
— Мне он давно ни к чему, — объяснила она. — Я живу в другом городе. Дом дедовский. Дед сам строил. Мы сюда приезжали редко. Он был человеком замкнутым, чужих не подпускал, да и родных держал на расстоянии. После смерти бабушки совсем ушёл в себя. Каждый день бродил по лесу один, будто что-то высматривал.
— Грибы собирал? — уточнила Юлия.
— Нет, он геологом работал. А под старость увлёкся одной пещерой. Тут местные рассказывают, будто когда-то через эти места проходил отряд гайдамаков и где-то спрятал награбленное у панов добро. Дед лет тридцать собирал такие байки и всё ходил за реку, искал следы.
От прежнего хозяина в доме остались сундук с инструментами, старый патефон и несколько плетёных кресел. Больше Юлия не увидела почти ничего личного. Голые стены, выцветшие старомодные обои, поблекшие так, будто их годами держали на солнце. И тишина здесь была странная. Не уютная, не мирная — настороженная. Казалось, дом не пустует, а затаился и внимательно следит за теми, кто вошёл внутрь.
Андрей к переезду отнёсся без особого воодушевления. Он не спорил открыто, но с первого же дня было понятно: эту идею он считает сомнительной и согласился скорее ради Юлии, чем по собственной вере в перемены. Своё главное возражение он сформулировал почти сразу.