После церемонии в ЗАГСе свадебный кортеж двинулся к ресторану за городом. Просторный зал был буквально завален цветами, под потолком мягко переливался свет люстр, музыканты играли вживую, а официанты почти неслышно скользили между столами с подносами шампанского. Всё выглядело именно так, как когда-то представляла себе Валерия.
Наталья заняла своё место рядом с мужем и вдруг почувствовала, как тугой внутренний узел, державший её последние месяцы, понемногу ослабевает. Получилось. Праздник действительно состоялся. Да, кредит, взятый ради всей этой красоты, ей придётся закрывать ещё три года. Но счастливые глаза дочери в этот день казались Наталье достойной платой за каждую потраченную гривну.
Вечер разворачивался по привычному свадебному сценарию. Один тост сменял другой, гости смеялись, выходили танцевать, жених смотрел на Валерию так, будто в зале больше никого не существовало. Андрей же быстро вошёл в роль главного героя торжества. Он щедро наливал себе коньяк, громко хохотал, кружил в танце свидетельниц и с важным видом делился с новой роднёй историями о своём якобы солидном деловом прошлом.
Наталья несколько раз тихо наклонялась к нему и просила пить поменьше, вести себя сдержаннее. В ответ Андрей лишь снисходительно хлопал её по руке, словно успокаивал не жену, а суетливого ребёнка.
Ближе к середине банкета ведущий объявил, что настало время поздравления от родителей невесты. Разговоры в зале стихли, музыканты сделали паузу. Андрей поднялся из-за стола с торжественным видом, расправил плечи, поправил галстук, взял микрофон и вышел на середину зала.
Наталья осталась сидеть. Она смотрела на него с мягкой, почти благодарной улыбкой. Ей хотелось верить, что сейчас прозвучат тёплые слова для Валерии, пожелания, напутствие, что Андрей хотя бы в этот вечер окажется отцом, способным сказать дочери что-то настоящее.
Он медленно обвёл взглядом притихших гостей, выдержал длинную паузу, явно наслаждаясь вниманием, и заговорил. Голос у него был уверенный, густой, хорошо поставленный, а микрофон делал каждую фразу ещё громче и значительнее.
— Дорогие наши дети, — начал Андрей, — сегодня я смотрю на вас, и у меня сердце наполняется радостью. Немало сил я положил на то, чтобы этот день стал возможен. Всю жизнь я трудился ради семьи, поднимал наш дом, прокладывал дорогу в будущее. Быть главой семьи — это не просто слова. Это тяжёлая ноша. Это ночи без сна, огромная ответственность, готовность принимать на себя удары судьбы, чтобы родные ни в чём не нуждались. Я всегда говорил себе: Андрей, ты мужчина, ты добытчик, ты опора. И сейчас, глядя на эту роскошную свадьбу, которую я сумел устроить для любимой дочери, я понимаю: всё было не напрасно.
У Натальи внутри будто что-то тихо лопнуло. Она сидела неподвижно, пальцами сжимая край белой скатерти, и сначала даже не могла поверить, что слышит именно эти слова. Но Андрей не останавливался. Напротив, он всё больше входил во вкус.
— Мужчина обязан быть стеной, — проникновенно продолжал он, держа микрофон почти у самых губ. — А женщина… что женщина? Женщина должна просто не мешать. Моя супруга, Наталья, — он лениво махнул рукой в её сторону и даже не удостоил взглядом, — конечно, тоже молодец. Уют создать, суп сварить, мои деньги на какие-то женские мелочи потратить — это она умеет. Но настоящий фундамент, дорогие мои молодожёны, всегда закладывает мужчина. Валерия, доченька, смотри, чтобы твой муж стал для тебя такой же надёжной опорой, какой я был для твоей матери. За меня! То есть… за вас, дорогие молодые!
Зал отозвался громкими аплодисментами. Родственники жениха одобрительно закивали и потянулись к бокалам. Некоторые гости улыбались, не подозревая, какой циничной ложью прозвучала эта речь для тех, кто знал семью ближе. Подруги Натальи сидели напряжённо, с застывшими лицами, стараясь не встречаться с ней глазами.
Валерия заметно побледнела. Она тревожно посмотрела на мать, будто спрашивая без слов: «Ты в порядке?»
А Наталья улыбалась. Ровная спина, спокойное лицо, вежливая полуулыбка — всё было на месте. Она не позволила себе ни дрогнуть, ни выдать боль, потому что это был день её дочери, и испортить его она не имела права. Наталья взяла бокал с минеральной водой, сделала маленький глоток и аккуратно поставила его обратно на стол.
И именно в эту секунду в её сознании вдруг стало пугающе ясно. Двадцать пять лет, в течение которых она всеми силами удерживала семью от распада; двадцать пять лет работы на двух местах; закрытые долги; ночи без сна над отчётами; бесконечные уступки и давно проглоченные обиды — всё это больше не казалось ей ценой любви.