— Наталья, ты снова выгладила не ту рубашку, — раздражённый голос Андрея прорезал гул фена и утреннюю суматоху. — Я ведь просил ту, где перламутровые пуговицы. В этой я выгляжу бледным, на снимках буду как привидение.
Наталья нажала кнопку, фен стих. Она осторожно положила его на туалетный столик и на секунду зажмурилась. В висках уже начинала тяжело стучать знакомая боль — та самая, что неизменно появлялась, когда муж принимался капризничать. А делал он это, к сожалению, с завидным постоянством.
— Андрей, рубашка с перламутровыми пуговицами осталась в химчистке, — ровным голосом произнесла она, сдерживая раздражение. — Ты сам вчера после работы забыл её забрать. Надень белую. Она строгая, классическая и к твоему костюму подходит идеально.
Андрей недовольно щёлкнул языком, подошёл к большому зеркалу в коридоре и начал рассматривать себя со всех сторон, втягивая едва заметно округлившийся живот. Потом, не торопясь, принялся застёгивать манжеты. Он обожал выглядеть безупречно, особенно когда вокруг были люди. А сегодня для него это имело особое значение: замуж выходила их единственная дочь Валерия.
Наталья молча наблюдала за мужем, и привычная усталость снова поднималась внутри тяжёлой серой волной. Подготовка к свадьбе почти полностью легла на неё: от выбора салфеток для банкетных столов до расчётов с рестораном и подрядчиками. Андрей отстранился ещё тогда, когда они только обсуждали бюджет. Он театрально развёл руками и заявил, что женские хлопоты мешают ему думать о серьёзных вещах. А его «серьёзные вещи» обычно сводились к бесконечному просмотру автомобильных форумов и фантазиям о масштабных бизнес-проектах, которые так и оставались разговорами.
Финансово семью много лет держала именно Наталья. Она работала ведущим экономистом на крупном предприятии, брала дополнительные заказы, ночами сводила отчёты и балансы, лишь бы их жизнь со стороны выглядела достойно. Квартира, в которой они сейчас спешно собирались, досталась ей от родителей ещё до брака. Загородный дом они строили в основном на её премии. А займы, которые Андрей брал под свои очередные «гениальные начинания», закрывались потом из её зарплаты. Сам он перебивался случайными заработками, часто менял места работы и каждый раз объяснял это тем, что начальство попалось недальновидное и не сумело оценить его выдающиеся способности.
Наталья годами находила мужу оправдания. Перед роднёй она сглаживала острые углы, перед подругами защищала его, хотя те не раз недоумённо крутили пальцем у виска, слушая о её семейной жизни. Ей казалось, что ради дочери, ради ощущения полной семьи можно многое стерпеть. Андрей не поднимал руку, умел красиво говорить, легко становился душой компании, а в редкие моменты нежности приносил ей цветы и называл своей музой. Эта хрупкая видимость благополучия удерживала Наталью рядом с ним долгих двадцать пять лет.
Свадебная суета накрыла их сразу, как только они подъехали к отделу регистрации. У массивных дверей уже собирались гости, фотограф возился со светом, а Валерия, невероятно нежная и красивая в пышном платье оттенка слоновой кости, нервно перебирала пальцами стебли букета. Андрей мгновенно оказался в центре внимания. Он громко шутил, крепко жал руки родственникам жениха, давал фотографу советы, с какой стороны его лучше снимать, и держался так, будто весь праздник был организован исключительно благодаря ему.
Наталья же осталась чуть в стороне. В руках у неё были сумочка дочери, запасные колготки, косметичка и конверты для организаторов. Новые туфли уже неприятно натирали ноги, но она не обращала на это внимания. Она смотрела на Валерию и улыбалась по-настоящему счастливо, потому что для неё в этот день существовало лишь одно желание: чтобы её дочь чувствовала себя абсолютно счастливой.