И вместе с этой ясностью начали всплывать подробности, на которые раньше Наталья почти не обращала внимания. Как Дмитрий уверенно повторял: «Машина ведь наша, семейная». Как Константин совсем недавно сидел у них на кухне, пил чай и будто бы невзначай спросил, на кого оформлен кроссовер. Как они с Дмитрием тогда быстро переглянулись, когда она ответила. В тот момент Наталья решила, что ей показалось. Ну спросил и спросил. Пустяки.
Теперь эти «пустяки» складывались в очень понятную картину.
— Ладно, — произнесла она в тишину прихожей. — Сейчас проверим.
Наталья взяла телефон.
Три месяца назад, когда Полине было всего три месяца, а сама Наталья боялась буквально каждого шороха, она установила на машину охранную систему «Тихоход». Дмитрий тогда недовольно бурчал, что это бесполезная трата денег, что раньше как-то ездили без всяких приложений и ничего. Потом, как обычно, забыл. Он вообще терпеть не мог инструкции, договоры, пароли и всё, где нужно было хоть немного вникнуть. Приложение осталось только в телефоне Натальи. На его смартфон она ничего не ставила.
Она открыла программу, ввела код. Несколько секунд экран висел пустым, затем появилась карта города. По ней тянулась красная линия маршрута. Она петляла по району, уходила к окраине, возвращалась ближе к центру, снова ползла куда-то за городскую черту.
Наталья нажала «история за две недели».
Красная линия тут же превратилась в спутанный клубок. Вот их двор. Вот магазин «Рыбачок» на выезде. Вот рынок. Вот крупный склад в промзоне. Вот съезд к трассе. Вот снова двор. Одиннадцать поездок за четырнадцать дней.
Машина, у которой якобы сломалась коробка и «что-то дёргается», за это время накатала по городу и окрестностям километров четыреста, если не больше.
Наталья пролистывала маршруты один за другим. И больше всего её удивляло не увиденное, а собственное состояние. Пальцы не дрожали. Сердце не колотилось где-то в горле. Ещё недавно от такого открытия она бы расплакалась, начала бы метаться по квартире, звонить, требовать объяснений. А сейчас внутри стояла ровная тишина.
На последней отметке мигал красный значок. Машина ехала прямо сейчас.
Наталья приблизила карту двумя пальцами. Метка двигалась по проспекту в сторону выезда из города. Дальше впереди был мост через водохранилище, а перед ним — стационарный пост с патрульными, где почти всегда дежурили инспекторы и проверяли поток.
— В «Карасики» собрались, — тихо сказала Наталья. — На выходные. Только сегодня, вообще-то, четверг.
Она на мгновение замерла.
Четверг.
Значит, ждать пятницы они не собирались. Дмитрий либо взял отгул, либо вообще с самого начала не планировал идти на работу. Он должен был быть на складе, а вместо этого стоял утром в куртке в прихожей и изображал заботливого хозяина положения, потому что всё уже заранее решил.
Наталья нашла в приложении кнопку связи с диспетчером и нажала.
— Охранный центр «Тихоход», диспетчер Татьяна, слушаю вас, — ответил женский голос, усталый, но внимательный.
— Добрый день, Татьяна. Меня зовут Наталья Соколова. Я владелица вишнёвого кроссовера, номер у вас должен отображаться. Кодовое слово — «незабудка».
— Секунду… Да, подтверждаю, Наталья Сергеевна. Что произошло? Угон?
— Формально нет. Машину взяли без моего разрешения. За рулём, насколько мне известно, один из родственников, и у него нет страховки на управление этим автомобилем. Сейчас они направляются к мосту через водохранилище. Перед мостом пост, светофор, патрульные.
— Поняла вас. Вы хотите, чтобы мы сообщили в полицию?
— Нет. Полицию вызывать не нужно. Там и так стоят инспекторы, они сами разберутся, если посчитают нужным. Мне требуется другое. Скажите, ваша система позволяет дистанционно заблокировать двигатель?
Татьяна ответила не сразу.
— Такая функция есть. Но мы используем её только при безопасных условиях. Если автомобиль движется быстро, двигатель не глушим. Резкая остановка на дороге недопустима.
— А если машина остановится перед светофором у поста?
— Тогда возможно. Мы можем отключить двигатель, включить аварийную сигнализацию и сирену. Сирену могу поставить на максимальный режим.
— Так и сделайте, пожалуйста. Как только автомобиль остановится на красный перед тем светофором, заглушите двигатель и включите сирену. Блокировку не снимайте, пока я лично не подтвержу.
На линии снова повисла короткая пауза.
— Наталья Сергеевна, уточняю: вы полностью уверены в своём решении? Автомобиль оформлен на вас, вы имеете право распоряжаться системой. Но разговор записывается.
— Я понимаю. Пусть записывается. Татьяна, я не собираюсь никому вредить. Я просто хочу, чтобы меня наконец услышали.
— Принято. Я буду наблюдать за меткой. Как только машина остановится, перезвоню.
Наталья положила телефон на комод и вдруг заметила, что дышит глубоко и ровно.
В манеже зашевелилась Полина. Наталья подошла к дочке, наклонилась и аккуратно поправила сбившееся одеяльце.
— Всё хорошо, Полина, — прошептала она. — Мама сейчас наведёт порядок. А потом мы с тобой поедем к врачу. На тёплом такси, без сквозняков и чужих капризов.
Она заказала машину на половину одиннадцатого. Затем налила себе чай и села возле окна. Руки по-прежнему оставались спокойными, но внутри было непривычное ощущение. Не ярость. Не обида. Скорее собранность человека, который долго откладывал неприятное дело, а потом наконец решил: сегодня.
Наталья вспомнила мать. Та часто повторяла, что женская мудрость не в том, чтобы терпеть всё подряд, и не в том, чтобы кричать громче всех. Мудрость — это понимать, когда нужно промолчать, а когда уже пора произнести вслух то, что все делают вид, будто не замечают.
Молчать Наталья умела. Полгода молчала. Теперь наступило время говорить.
Она подумала о Дмитрии. Не о том Дмитрии, который утром стоял у двери и лгал ей в глаза. А о прежнем — три года назад. Он тогда пришёл в бухгалтерию, где она работала, чинить принтер. Провозился минут двадцать, ничего толком не исправил, зато смущённо спросил, не выпьет ли она с ним кофе. Неловкий, смешной, с руками, которые он никак не мог пристроить. Ей стало его жаль.
Вот в этом, наверное, и была главная ошибка.
Она жалела его с самого начала. Прощала. Подставляла плечо. Переводила деньги. Закрывала глаза на мелкие обманы, потому что «ну что такого», «не будем ссориться», «семья же». А Дмитрий постепенно привык, что можно брать. Может, даже без злого умысла. Просто потому, что дают и не требуют ответа.
Психология отношений, думала Наталья, становится удивительно простой, если смотреть на неё без слёз. Кто ни за что не отвечает, тот не платит. Кто ни разу не сталкивался с твёрдым «нет», тот начинает верить, что такого слова для него не существует. И она сама его к этому приучила — своим молчанием, своими переводами с карты, вечной готовностью сгладить, переждать, не раздувать скандал.
Телефон на комоде зазвонил.
Наталья подняла трубку почти без волнения.
— Наталья Сергеевна, это Татьяна. Автомобиль остановился перед постом. Горит красный, впереди очередь. Двигатель заблокирован, сирена включена. Они пока не понимают, что происходит, пытаются завести машину.
— Спасибо, Татьяна. Держите блокировку.
— Держу. К ним уже направляется инспектор. Вижу по камере соседнего поста. Думаю, через несколько минут начнут разговаривать.
Наталья отключилась и сделала глоток чая. Он оказался горячим, сладким и неожиданно приятным. Она даже немного удивилась тому, что способна сейчас чувствовать вкус.
Минут через двадцать телефон снова ожил. На экране высветилось: «Дмитрий».
Наталья посмотрела на имя. Дождалась первого гудка. Потом второго. Потом третьего. Специально. И только после этого нажала на зелёную кнопку.
— Алло.
Из динамика сразу ударил истошный вой сирены. Он то поднимался, то проваливался, а сквозь него пробивался голос мужа — срывающийся, тонкий, совсем не похожий на утренний уверенный тон.
— Наталья! Наталья, ты меня слышишь? Тут какая-то сирена орёт! Машина встала! Заглохла прямо перед постом! К нам инспектор идёт! Что делать?
— А что произошло? — спокойно спросила она. — Разве машина не в ремонте?
— Наталья, ну сейчас не до этого! Мы посреди полосы стоим! Сзади все сигналят!
В трубке что-то стукнуло, будто телефон перехватили. Затем раздался голос Константина — высокий, нервный, почти визгливый:
— Наталья, слышишь? У нас в багажнике удочки, новый мотор, мясо замаринованное! Тут патрульный подходит! У меня прав с собой нет, и страховки на твою машину тоже нет! Сделай хоть что-нибудь!
— Ах, Константин, — мягко сказала Наталья, и в этом мягком сочувствии ей самой вдруг послышалась насмешка. — Вот ведь неприятность. Без страховки, без документов, да ещё на чужой машине. Дмитрий утром мне объяснял, что он в доме хозяин. Пусть теперь как хозяин и решает вопросы.
— Наталья! — взвыл Дмитрий. — Ну пожалуйста! Сними блокировку, прошу тебя! Ну что ты ведёшь себя как ребёнок?
— Как ребёнок? — переспросила она. — Это я у тебя просила машину, которую сама же якобы сломала? Или это ты взял у меня деньги на ремонт коробки передач, а купил лодочный мотор?
На другом конце внезапно стало тихо. Только сирена продолжала завывать где-то рядом, будто жаловалась сразу на всех участников этой нелепой поездки.
— Откуда ты… — начал Дмитрий.
— Чек из «Рыбачка» лежит у меня на комоде, — сказала Наталья. — Мотор, спиннинг, катушка. Там же визитка: «Карасики», домик номер четыре, баня, мангал. Оплата за выходные. Ты очень спешил, поэтому выронил.
— Наталья, это не так, как ты подумала…
— Именно так, Дмитрий. Давай хотя бы сейчас обойдёмся без этой фразы.
В трубке послышалось шуршание, кто-то зло выдохнул, и через секунду раздался голос Константина — уже резкий, раздражённый, без прежней семейной ласковости:
— Дмитрий, я же говорил тебе, что надо было сразу всё объяснить нормально! А ты всё равно решил выкрутиться сам!