Наталья тогда не выдержала и заплакала — впервые за многие месяцы так горько и беспомощно. Она сидела на кухонной табуретке, смотрела на пустое место у плиты, где всегда стояла та самая сковорода, и никак не могла успокоиться.
Андрей, заметив её слёзы, растерялся. До этого он словно не до конца понимал, насколько всё зашло далеко, но теперь встревожился по-настоящему.
— Наташ, ну что ты… — осторожно произнёс он. — Неужели из-за этой сковородки?
— И из-за неё тоже, Андрюша, — ответила Наталья, вытирая лицо ладонью. — Но не только. Главное — я больше не чувствую, что мы здесь хозяева. Для них наш дом — как бесплатная турбаза. Приехали, развалились, наели, наломали, уехали. Ни нормального спасибо, ни предупреждения, ни вопроса, удобно ли нам вообще принимать гостей.
Андрей опустил глаза и промолчал. Возразить ему было нечего. Он и сам видел, как жена менялась с каждым таким приездом. Та спокойная, довольная Наталья, которая поначалу радовалась каждому утру за городом, куда-то исчезла. Вместо неё перед ним сидела измотанная женщина, которая уже не отдыхала в собственном доме, а заранее напрягалась, едва приближались выходные.
— Ладно, — наконец сказал он тихо. — Я поговорю с Оксаной.
Но до разговора дело так и не дошло. Андрей, как всегда, не решался набрать номер: то считал, что лучше позвонить завтра, то убеждал себя, что ещё не время портить отношения. А родственники тем временем, нисколько не сомневаясь в своём праве, уже обсуждали очередную поездку.
И вот именно тогда, за несколько дней до нового приезда, у Натальи внутри окончательно созрело решение. Она устала просить, намекать, объяснять одно и то же разными словами. Устала доказывать очевидное: чужой дом, даже если в нём живут близкие люди, не становится проходным двором. Если обычные просьбы до родни не доходили, значит, оставался другой способ — просто не открыть калитку.
В пятницу вечером Андрей, ни о чём не подозревая, ушёл с удочкой к дальнему пруду. Обычно он мог пропадать там с раннего утра почти до полудня, но в этот раз отправился заранее, решив проверить место. Наталья осталась во дворе одна и впервые за долгое время ощутила не привычное тревожное ожидание, а холодную собранность. Она знала: они приедут. Оксана ещё накануне в переписке бросила фразу, что «неплохо бы выбраться на природу и подышать воздухом», даже не удосужившись спросить, ждут ли их.
Так и случилось. Ближе к обеду возле ворот затормозила машина, затем подъехала вторая. Услышав знакомый говор и хлопанье дверей, Наталья подошла к окну. Раньше она уже в этот момент выбегала бы встречать, помогала бы тащить сумки, открывала дом, ставила чайник. Теперь же осталась стоять на месте.
Она смотрела, как Оксана с мужем, Максим с женой и ещё несколько родственников весело вытаскивают из багажников пакеты, коробки и какие-то свёртки. Они переговаривались так непринуждённо, будто приехали не в гости, а на собственную дачу, где их давно ждали и всё было приготовлено.
Именно в эту минуту Наталья поняла, что отступать больше не будет. Она вышла на крыльцо, но к воротам не пошла. Сделала несколько шагов по двору, остановилась примерно посередине и молча посмотрела на суетящуюся за забором компанию.
— Наташка, открывай! Ты чего там застыла? — крикнула Оксана, первой заметив её. — Мы тут стоим, будто чужие какие-то!
Наталья подошла к калитке ближе, но замок трогать не стала.
— Оксана, я вас не приглашала, — произнесла она ровно, хотя внутри всё сжалось и дрожало. — И сегодня тоже не звала.
За забором на несколько секунд повисла растерянная тишина. Потом сразу несколько голосов заговорили одновременно — обиженно, громко, возмущённо.
— Это как не звала? — вспыхнула жена Максима. — Мы же не посторонние! Мы, между прочим, такую дорогу проделали, устали ужасно!
— Наталья, ты что вообще говоришь? — подхватила Оксана, нахмурившись. — Мы всегда так приезжали, по-семейному, без церемоний. Что вдруг изменилось?
— Изменилось то, что это наш с Андреем дом, — ответила Наталья, заставляя голос звучать спокойно и твёрдо. — Мы купили его на свои деньги. Сами приводили в порядок, сами вкладывались, сами всё здесь делали. А вы приезжаете без спроса, устраиваетесь как у себя, пользуетесь всем подряд, портите вещи и потом уезжаете, даже не считая нужным извиниться. Я больше так не хочу.
За калиткой снова поднялся шум. Кто-то начал говорить про родню и взаимовыручку, кто-то возмущался, что «свои люди так не поступают». Оксана сначала тоже собиралась спорить, но затем резко сменила тон и заговорила уже иначе — вроде бы мягче, но с прежним нажимом:
— Ну хорошо, допустим, ты решила с нами не общаться. Ладно. А нам теперь что делать? Мы полдня ехали. Обратно разворачиваться смысла нет. Куда нам деваться, по-твоему?
Наталья почувствовала, как раздражение поднимается в груди горячей волной. На этот раз она уже не собиралась его гасить.
— Это не моя проблема, — сказала она. — Вы сами приняли решение приехать без приглашения.
Тогда Оксана достала последний довод, явно уверенная, что уж против него Наталья не устоит.
— Мы, между прочим, не к тебе одной приехали, а к Андрею! — заявила она. — Он сам нас в прошлый раз звал. Сказал, что мы можем приезжать, когда захотим!
Наталья сразу поняла: это неправда. Андрей был мягким, уступчивым, иногда слишком избегал конфликтов, но за её спиной такого обещания он бы не дал. Не тот был человек. Он мог промолчать, мог уйти от прямого ответа, мог неловко улыбнуться, только бы не начинать спор, но сознательно распахнуть двери для бесконечных нашествий — нет, на это он не был способен.
И всё же даже ссылка на Андрея уже не могла заставить Наталью отступить.