Наталья замерла возле калитки, так крепко вцепившись в ледяной засов, что пальцы побелели. За забором всё громче поднимался раздражённый многоголосый шум. Один из приехавших колотил ладонью по деревянным доскам, другой выкрикивал её имя таким тоном, каким обычно отчитывают нашкодившего ребёнка.
— Наталья, хватит уже чудить, открывай! — разносился над участком голос сестры Оксаны. — Мы тебе не чужие люди, между прочим!
За Оксаной слышался хохот племянника Максима, а рядом тянулось недовольное, визгливое причитание его жены — той самой, которая в прошлый приезд испортила Наталье новую скатерть и даже не подумала попросить прощения. Судя по голосам, у калитки переминались ещё какие-то родственники. Наталья уже и сама не понимала, каким образом вся эта толпа умудрилась поместиться в старенькую легковушку и в машину зятя, подъехавшую следом.
Она не произносила ни слова. Сердце било в грудь часто и гулко, ладони стали влажными, но внутри будто поднялась какая-то твёрдая преграда. То ли упрямство, то ли усталость, копившаяся годами и наконец нашедшая выход, держала её на месте крепче любого замка.
— Тёть Наташ, вы там что, оглохли? — прокричал Максим и снова забарабанил по калитке.
Наталья на мгновение зажмурилась. Ещё накануне она, скорее всего, уступила бы. Отодвинула бы засов, выдавила из себя приветливую улыбку и пошла бы ставить чайник, стараясь не представлять, во что превратятся дом и участок к воскресному вечеру. Но сегодня в ней что-то окончательно оборвалось.
Она глубоко вдохнула, собираясь ответить. Однако, чтобы понять, почему Наталья дошла до того, что не пускала родню за порог, нужно вернуться на несколько месяцев назад — к тому времени, когда всё только начиналось.
Дачу они с Андреем искали долго, не один сезон. Андрей ушёл на пенсию раньше жены, но торопить её не хотел: ждал, когда и она завершит работу, чтобы вдвоём начать другую жизнь — спокойную, неторопливую, без ранних подъёмов по будильнику, без совещаний и городского шума. Квартира в городе, доставшаяся им ещё от родителей Андрея, была большой, удобной, но давно перестала радовать. За окнами — серые фасады соседних домов, снизу — бесконечный гул машин, в подъезде — вечная суета. Когда оба наконец вышли на заслуженный отдых, они долго обсуждали, как жить дальше, и в итоге решили: квартиру будут сдавать, а сами переберутся за город, туда, где по утрам пахнет травой, а не выхлопами.
Дом выбирали тщательно, с придирками. Им хотелось, чтобы была баня, пусть небольшой, но ухоженный сад, крепкий домик, не новый, зато надёжный. Работы там хватало, но именно это их и не пугало. Андрей с первых дней занялся грядками, поставил теплицу, возился с землёй с таким удовольствием, будто всю жизнь только этого и ждал. Наталья взяла на себя дом: перебирала старые занавески, подкрашивала оконные рамы, отмывала полки, расставляла на веранде горшки с геранью. Впервые за много лет она ощущала не вымотанность, а тихую, ровную радость — словно наконец оказалась там, куда давно стремилась душой.
Первые недели на новом месте казались почти сказочными. Утром они устраивались на веранде с чаем и слушали, как в саду переговариваются птицы. По вечерам неторопливо гуляли по окрестным тропинкам, а в выходные никуда не бежали и никому ничего не были должны. Андрей смеялся, что впервые в жизни стал нормально высыпаться. Наталья однажды призналась ему, что именно такой и представляла себе пенсию — без суеты, в собственном ритме, рядом с человеком, с которым можно просто молчать и быть счастливой.
Но спокойствие оказалось недолгим.
Началось всё с самого обычного звонка. Сестра Оксана, с которой Наталья общалась не слишком близко, но всегда исправно поздравляла с праздниками, вдруг позвонила и разговорилась. Сначала спросила про здоровье, потом вспомнила каких-то общих знакомых, обсудила погоду, а затем как бы между прочим поинтересовалась:
— Так вы всё-таки дачу купили?
Наталья скрывать ничего не стала. Да и зачем было скрывать от родной сестры? Она рассказала про домик, про баню, про сад, про то, как хорошо им с Андреем живётся вдали от городской суеты. Оксана слушала внимательно, охала, радовалась, расспрашивала о подробностях. А потом, судя по всему, положила трубку и сразу же принялась обзванивать остальных родственников.
Не прошло и двух недель, как у их новой калитки появилась целая делегация. Приехала Оксана с мужем, их сын Максим с женой, а вместе с ними ещё какая-то дальняя родственница, которую Наталья видела в последний раз то ли на чьей-то свадьбе, то ли на похоронах. Все держали в руках сумки и пакеты, будто собирались не просто заглянуть в гости, а устроиться здесь как минимум на несколько дней.
— Вот теперь у нас наконец есть место, где можно нормально отдохнуть! — объявила Оксана, едва переступив порог, и оглядела участок таким взглядом, словно уже прикидывала, что и куда переставить. — А то раньше всё по чужим домикам ездили, деньги тратили. Теперь свои люди, свой дом!
Наталья тогда лишь растерянно моргнула. Возразить сразу она не решилась. Привычка принимать гостей была у неё почти врождённой, да и повод вроде бы выглядел добрым: родные приехали навестить, посмотреть, порадоваться вместе с ними. Она быстро накрыла стол, Андрей растопил баню, и вечер действительно прошёл поначалу тепло — с разговорами, смехом и воспоминаниями.
Только уезжать гости почему-то не собирались. Сначала они задержались на пару дней, потом попросили остаться ещё на один, объясняя это тем, что раз уж выбрались за город, то надо отдохнуть как следует. А когда компания наконец собралась домой, Наталья ещё не знала, какие следы этот «семейный отдых» оставил после себя.