— Но, с другой стороны, ты поступаешь разумно, — тут же поспешила добавить Елена Викторовна, понизив голос до доверительного шепота. — Осторожность еще никому не вредила. Лучше заранее подстраховаться, чем потом остаться ни с чем.
— Мам, мне самому противно, — Дмитрий поднял на нее воспаленные, красные от бессонницы глаза. — Только поклянись, что ни одна живая душа об этом не узнает. Если Мария поймет, что я ночами копаюсь в ее телефоне и вещах, будто какой-то вор, она мне этого не простит.
— Да кому я скажу, сынок? — мягко защебетала мать, стараясь выглядеть самым надежным человеком на свете. — Это останется только между нами. Я же твоя мать. Я всегда буду за тебя.
Однако уже через несколько дней Елена Викторовна сидела за кухонным столом у своей невестки. Ей хотелось окончательно закрепиться в роли незаменимой осведомительницы, и ради этого она решила выложить Марии все, что недавно услышала от сына.
— Ох, Мария, видела бы ты его недавно, — произнесла она с усмешкой, неторопливо размешивая сахар в чашке. — Сидит передо мной, весь дрожит, глаза бегают. Сознался, что по ночам проверяет твой телефон. Представляешь? Ищет среди заказчиков каких-то любовников! А еще деньги втихаря откладывает. Боится, что ты его бросишь, а ему потом идти будет некуда.
Мария застыла на месте. Чашка в ее пальцах едва заметно задребезжала.
— Вы это сейчас всерьез говорите? — тихо, почти по слогам спросила она, ощущая, как внутри поднимается тяжелая волна брезгливости. — Дмитрий роется в моем телефоне и прячет от меня деньги? И почему он вообще делится с вами такими вещами?
— А с кем ему еще делиться? Приходит, жалуется! — охотно продолжила Елена Викторовна. — Я ему прямо сказала: ну и дурень же ты, Дмитрий, кто так делает? Так что ты с ним поосторожнее. Если я еще что-нибудь узнаю, сразу тебе передам. Мы же с тобой женщины, должны понимать друг друга…
— Ничего мне больше передавать не нужно, — холодно перебила ее Мария и отодвинула чашку в сторону. — Допивайте чай, Елена Викторовна. У меня работа.
Свекровь явно рассчитывала на благодарность, на очередной заговорщический разговор, но Мария почувствовала лишь острое отвращение. Образ мудрой, заботливой женщины, которая якобы желает семье добра, рассыпался мгновенно. Вся эта игра в двойную лояльность вдруг показалась ей до тошноты мерзкой.
За несколько секунд перед Марией открылась вся глубина происходящего. Ее муж оказался человеком, доведенным до подозрительности и унизительного страха: он тайком проверял ее переписки, шарил в личных вещах и готовил себе запасной выход. А его собственная мать с довольной улыбкой выдавала его самые постыдные признания, лишь бы посидеть на кухне, посплетничать и почувствовать свою значимость.
В тот же вечер Дмитрий вернулся домой после работы. Мария молча ставила на стол тарелки. Он сел ужинать и почти сразу, будто между делом, скользнул взглядом к ее телефону, лежавшему на столешнице.
— Кто это тебе звонил так поздно? — спросил он, стараясь звучать спокойно. — Снова тот клиент с огромным домом?
И в этой фразе Мария отчетливо услышала то самое глухое недоверие, о котором днем так охотно рассказывала свекровь. Все напряжение, копившееся с утра, сорвалось разом.
— А тебе обязательно отвечать? — резко спросила она. — Или подождешь ночи, разблокируешь мой телефон и сам все прочитаешь, как делал в последнее время?
Дмитрий замер, так и не донес ложку до рта. Лицо его побледнело.
— Я все знаю, Дмитрий, — Мария наклонилась над столом и посмотрела ему прямо в глаза. — Мне известно, что ты читаешь мои мессенджеры.