— Мама, я по уши в долгах, — хрипло выдавил Дмитрий, будто каждое слово давалось ему с трудом. — Вложился в оборудование, а оно оказалось с дефектами. Почти все деньги сгорели. Если Мария узнает, она решит, что я полный ничтожество.
— Ох, сынок… — Елена Викторовна всплеснула ладонями и сокрушенно покачала головой. — Разве она тебя поймет? У нее же одни планы, амбиции, успехи. Ничего, вдвоем как-нибудь выкрутимся, эту дыру закроем. А ей об этом знать совершенно ни к чему.
— Спасибо, мам, — Дмитрий облегченно выдохнул и опустил глаза. — Только прошу тебя, Марии ни слова. Она мне такого не простит.
— Никто ничего не услышит, — мягко заверила его мать.
Елена Викторовна прижала сына к себе, погладила по плечу и еще раз торжественно пообещала, что разговор останется только между ними.
Но уже через пару дней она сама приехала к Марии якобы просто на чай.
— Мария, девочка моя, только Дмитрию не проговорись, умоляю, — заговорщически зашептала Елена Викторовна, подаваясь через стол ближе. — Он там на своей СТО такую сумму потерял, что страшно сказать. В долгах теперь по самые уши. Вчера ко мне примчался, чуть не плакал, представляешь?
Мария нахмурилась и медленно поставила чайник на стол.
— Подождите… Как это — чуть не плакал? Он ведь уверял меня, что с работой все в порядке. Почему он ничего мне не сказал?
— Да что с него взять, — с тяжелым вздохом отмахнулась свекровь. — В делах он у нас простоват, доверчивый, не такой хваткий, как ты. Он тебя боится, ты ведь успешная, сильная, все у тебя получается. Мы с ним уже придумали, как выйти из положения. Только ты сейчас не дави на него, не жди дорогих подарков и лишних трат. За ним присматривать надо постоянно. Хорошо еще, что я рядом, правда?
— Спасибо, Елена Викторовна, — растерянно произнесла Мария.
На душе у нее остался тяжелый, неприятный след. Больше всего ранило не само известие о долгах, а то, что муж предпочел скрыть от нее такой серьезный провал. И все же одновременно Мария испытывала благодарность к свекрови: ей казалось, что та просто пытается уберечь их молодую семью от ссор и лишних потрясений.
Так минуло два года. Дела у Марии за это время резко пошли вверх: ей стали доверять самые выгодные проекты, гонорары выросли в несколько раз, и вскоре она зарабатывала заметно больше мужа. У Дмитрия же, наоборот, все застопорилось. Его автосервис держался на плаву, приносил стабильные, но довольно скромные деньги, которых хватало лишь на самое необходимое.
Рядом с яркой, уверенной в себе женой Дмитрий все сильнее замыкался и обрастал болезненными комплексами. В нем поселилась навязчивая мысль, что он тянет Марию вниз, что однажды она устанет от него и уйдет к мужчине богаче, влиятельнее, солиднее. Этот страх постепенно лишал его покоя.
И снова, как в прошлый раз, Дмитрий поехал искать поддержки у единственного человека, которому, как ему казалось, можно было доверять безусловно, — к матери.
— Мам, я уже сам себя не узнаю, — признался он, сидя на ее диване и нервно растирая лицо ладонями. — Вчера ночью, пока Мария спала, я взял ее телефон и проверял переписки. Искал сообщения от богатых клиентов. Я понимаю, что это низко, отвратительно, но остановиться не могу. Я даже начал откладывать деньги тайком. Снимаю наличные понемногу и прячу на всякий случай. Если она однажды выставит меня за дверь, у меня хотя бы будет на что снять жилье.
— Господи, Дмитрий… До чего же она довела тебя своими заработками! — ахнула Елена Викторовна.