Так и вышло: Андрей Юрьевич вскоре действительно обнаружился в санузле, куда ушёл не по нужде, а просто чтобы хоть на пару минут спрятаться от общего семейного счастья.
Кирилл с женой и Матвеем тем временем прочно обосновались на кухне. Матвей успел вывести фломастером на дверце холодильника странное существо — то ли космического кальмара, то ли осьминога с антеннами.
Юлия, искренне желая быть полезной, щедро отправила в кастрюлю с супом целую горсть гвоздики.
— Я думала, это специи, — виновато объяснила она, когда Марина Сергеевна молча выловила из бульона очередной бутон.
Максим в это время наслаждался баней и оттуда, не утруждая себя выходом, раздавал распоряжения:
— Марина Сергеевна, шашлык уже доходит? Мы скоро вылезаем! И огурчики малосольные не забудьте! Мам, достань свою банку, ту самую!
Марина Сергеевна вышла во двор медленно. Вид у неё был такой, будто она несла не тарелку, а последнее терпение.
— Максим, — произнесла она наконец. — Милый, я к тебе хорошо отношусь. Правда. Почти как к родному. Но объясни мне, пожалуйста: почему всех своих родственников ты каждый раз привозишь именно сюда?
Максим показался из бани. Вокруг него клубился пар, а на лице было выражение человека, который вообще не понимает, в чём проблема.
— А куда мне их девать? — совершенно серьёзно спросил он. — У меня однокомнатная квартира. Там не развернуться. А у вас дом, двор, воздух. Вы же почти пенсионеры, вам общение полезно.
— Мне не общение полезно! — голос Марины Сергеевны сорвался. — Мне тишина нужна! Тишина и покой!
— Покой нам только снится, — глубокомысленно сообщил Максим, влезая в шлёпанцы. — Родню надо выручать. Арсений сейчас в упадке духа, мама уже немолодая, Кирилл с женой поссорились из-за ремонта. А вы для нас — опора. Надёжная пристань.
— Я бы предпочёл быть маяком, — негромко сказал Андрей Юрьевич, появляясь из-за угла дома с топором в руке. — Светить издалека, но чтобы на меня никто не высаживался.
Выглядел он так выразительно, что Максим на мгновение перестал улыбаться.
— Андрей Юрьевич, вы это… топор-то отложите. Мы же по-доброму отдыхаем, культурно.
— Топор я уберу, Максим, — Андрей Юрьевич подошёл ближе и посмотрел зятю прямо в глаза. — Но ты запомни. Если ещё хоть раз привезёшь сюда кого-нибудь без предупреждения, я уберу не топор, а твою машину. По частям. Чтобы больше не на чем было приезжать.
Максим громко захохотал. Заливисто, уверенно, как обычно. Только в этот раз в смехе мелькнуло что-то нервное.
— Шутите, Юрьевич?
— Проверишь, — коротко ответил Андрей Юрьевич и ушёл в мастерскую.
Ночь оказалась мучительной. Люди спали где попало и как попало. Арсений занял комнату один и храпел так, будто в доме завели старый трактор.
Ирина Павловна устроилась на супружеской кровати хозяев, а самих хозяев великодушно отправила на раскладушку в прихожей.
Максим, Кирилл, Юлия и Матвей захватили гостиную. Матвей за ночь трижды хотел пить, один раз потребовал сказку про трактор, а потом ещё проснулся, чтобы просто поплакать — без всякой причины, но очень выразительно.
Марина Сергеевна не сомкнула глаз. Она лежала на продавленной раскладушке, слушала, как та жалобно скрипит при каждом движении, смотрела в тёмный потолок и чувствовала: внутри поднимается не усталость, а настоящая злость.
Она вспомнила, как год назад Максим привёз к ним своего дядю из Одессы «буквально на пару дней», а тот прожил две недели, курил в туалете и обучал Андрея Юрьевича преферансу, заодно выиграв у него четыреста гривен.
Потом всплыло позапрошлое лето, когда у них гостила сестра Максима с двумя подростками. Эти двое умудрились уничтожить все банки варенья, которые Марина Сергеевна берегла до зимы.
А ещё был Новый год, когда зять без спроса позвал своих коллег. Те пели до утра, уронили ёлку и разбили сервиз, доставшийся Марине Сергеевне от бабушки.
— Всё. Хватит, — прошептала она в подушку.
— Что? — сонно пробормотал Андрей Юрьевич.
— Я сказала: хватит. Я тёща, а не бесплатный пансион с трёхразовым питанием.
Андрей Юрьевич приподнялся на локте. В глазах у него блеснуло то самое пламя, которого Марина Сергеевна не видела, наверное, лет двадцать.
— Наконец-то, — сказал он тихо. — Марина, я тебя люблю. Очень. Но если завтра ты не выставишь эту толпу за ворота, я переселяюсь в гараж. Честное слово.
— В гараж не пойдёшь, — твёрдо ответила она. — Я сама разберусь.
Воскресное утро началось с крика Марины Сергеевны. Она вошла на кухню и увидела, что Арсений, решив приготовить всем «полезный завтрак», отправил в блендер брокколи, шпинат, банан и… солёные грузди.
— Это что такое? — спросила она таким холодным голосом, что даже чайник будто перестал шуметь.
— Детокс-смузи, — сияя, объявил Арсений. — Зелёный. Я добавил грузди для глубины вкуса. Андрей Юрьевич, вам точно зайдёт. Чакры прочищает.
Андрей Юрьевич посмотрел на густую зелёную массу, из которой торчали кусочки грибов, и медленно перекрестился.
— Прочищает, — согласился он. — До самой души. А может, и дальше.
И тут по лестнице спустился Максим. Бодрый, довольный, свежевыбритый, в выглаженной рубашке и с видом человека, который уже всё за всех решил.
— Так, народ, озвучиваю программу дня! — весело заявил он. — Сначала завтракаем, потом дружно едем на озеро. У тестя удочки есть, берём их. Вечером — шашлык, гитара, песни. Арсений, ты «Ой, мороз, мороз» споёшь?
— Я предпочитаю мантры, — мягко поправил его Арсений.
— Вообще отлично! — Максим довольно потёр ладони. — Марина Сергеевна, вы тогда ведёрко картошечки к шашлыку почистите. И пирожков с капустой напеките.