Когда Наталья Сергеевна появилась на пороге с плотной папкой в руках, Ирина сперва подумала, что свекровь опять затеяла разговор о платежках и счетчиках.
Наталья Сергеевна обожала порядок — но такой, где все обязаны были подстраиваться под ее расписание, ее требования и ее понимание того, как должна выглядеть «приличная семья». Она могла в воскресенье в восемь утра набрать Ирину и строго поинтересоваться, почему та до сих пор не отправила показания. Могла явиться без звонка и с порога начать осматривать прихожую: ровно ли стоит обувь, не валяется ли что-то лишнее. А иногда при Ирине обращалась к сыну таким тоном, будто та вообще отсутствовала:
— Андрей, ты только не расслабляйся. К хорошему женщины привыкают мгновенно.
Сначала Ирина старалась пропускать эти выпады мимо ушей. Убеждала себя: возраст, сложный характер, многолетняя привычка всем руководить. Наталья Сергеевна почти всю жизнь проработала главным бухгалтером, Андрея растила одна и давно привыкла считать, что если она в каком-то деле участвует, то имеет полное право в нем распоряжаться.
Но в тот вечер папка выглядела слишком внушительно для обычного разговора о коммунальных услугах.
Ирина открыла дверь, увидела свекровь и сразу ощутила неприятный холодок внутри. Наталья Сергеевна была одета нарядно: темное пальто, аккуратно уложенные волосы, подкрашенные губы. Так она обычно выглядела не тогда, когда заходила в гости, а когда собиралась вести важные переговоры.
— Ириночка, — неожиданно мягко произнесла она. — Ты одна дома?
— Андрей задерживается.
— Тем лучше. Нам с тобой надо спокойно поговорить. По-женски.
Ирина молча впустила ее в квартиру.
Эта квартира уже несколько месяцев оставалась главной, хоть и почти не озвученной темой в их семье. Раньше у Ирины была однокомнатная квартира в старом, но добротном доме — она досталась ей от бабушки. Позже, уже после свадьбы с Андреем, они ее продали и вложили деньги в эту двухкомнатную. Часть суммы внесла Ирина, часть — Андрей, остальное закрыли ипотекой. По документам жилье принадлежало им обоим.
Однако Наталья Сергеевна с самого начала была уверена: вклад сына значительнее.
— У мужчины должна быть твердая почва под ногами, — любила повторять она. — А женщины сегодня рядом, завтра их нет.
Ирину такие слова задевали, но Андрей обычно только устало отмахивался:
— Мам, перестань. Ирина же не посторонний человек.
И почему-то это «не посторонний» каждый раз звучало для нее не как защита, а как будто временное разрешение оставаться в его жизни.
Свекровь прошла на кухню, положила папку на стол и неторопливо начала стягивать перчатки.
— Чаю? — спросила Ирина, хотя уже понимала, что разговор будет неприятным.
— Не нужно. Я ненадолго. Просто выслушай меня без эмоций.
Ирина села напротив.
— Говорите.
Наталья Сергеевна раскрыла папку и вынула несколько листов.
— Я подготовила бумаги. Тебе останется только поставить подпись.
— Какие еще бумаги?
— Договор дарения.
Ирина не сразу уловила смысл.
— Дарения чего именно?
— Твоей доли в квартире.
На кухне на несколько секунд стало так тихо, что слышалось лишь ровное гудение холодильника.
Ирина перевела взгляд со свекрови на документы, затем снова посмотрела ей в лицо.
— Вы сейчас серьезно?
— Абсолютно.
— С какой стати я должна дарить кому-то свою часть квартиры?
Наталья Сергеевна вздохнула, будто ей пришлось объяснять очевидную вещь маленькому ребенку.
— Не кому-то, а Андрею. Твоему мужу. Это нужно для спокойствия семьи.
Ирина медленно отодвинула бумаги от себя.