— А что это у нас?
Опять «подошва по-французски»? — голос Дмитрия прозвучал громко, заглушая звон вилок и приглушённый разговор гостей.
Он подцепил кусок запечённой буженины, над которой Ирина трудилась четыре часа, и с отвращением скривил лицо. — Ну, мужики, простите уж мою хозяйку.
Руки у неё золотые, но, видимо, растут не с того места.
Жуйте аккуратнее, чтобы не подавиться!
За столом воцарилась гнетущая тишина.
Коллеги Дмитрия, крепкие гаишники с красными от вина лицами, смущённо хмыкнули, но продолжили жевать — мясо таяло на языке.
Ирина застыла с соусником в руках.
Внутри, где-то в области солнечного сплетения, порвалась тонкая, натянутая годами струна.
Она взглянула на мужа: сытое, блестящее лицо, беглые глаза, ищущие одобрения у приятелей за счёт унижения жены. — Не нравится? — тихо спросила она, голос не дрогнул. — Иронька, ну посмотри правде в глаза! — захохотал Дмитрий, наливая себе водки. — Сухарь сухарём.
Моя мама котлеты из хлеба вкуснее делает, чем ты из вырезки.
Учись, пока я добрый!
Ирина медленно поставила соусник на стол.
Взяла тарелку мужа с двумя огромными кусками мяса и одним резким движением высыпала содержимое в мусорное ведро под раковиной.
Грохот фаянса о пластик прозвучал словно выстрел. — Эй!
Что ты творишь? — Дмитрий вскочил, покраснев от злости. — Совсем берега попутала? — На критику моей еды у меня простой ответ, — Ирина выпрямилась, расправляя плечи, и впервые за десять лет брака взглянула на него свысока. — Больше я не готовлю.
Никогда. — Да мне твоя стряпня не нужна! — рявкнул он, играя на публику. — Закажу доставку!
В столовке поедим!
Подумаешь, цаца разыгралась!
Гости поспешно начали расходиться.
Праздник был безнадёжно испорчен, но Ирина ощущала не стыд, а странное, опьяняющее облегчение.
Утро началось не с аромата кофе, а с грохота шкафных дверей.
Дмитрий, одетый в трусы и майку, метался по кухне, словно раненое животное. — Где завтрак? — он ворвался в спальню, где Ирина спокойно читала книгу. — Через сорок минут смена! — В холодильнике яйца, в шкафу — гречка.
Плита работает, — она перевернула страницу, не глядя на него. — Ты шутишь? — Дмитрий выхватил книгу из её рук и швырнул на пол. — Я работаю, я деньги в дом приношу!
Твоя женская обязанность — обеспечить быт!
Я хочу есть!
Ирина медленно поднялась с кровати.
В её глазах блестел ледяной холод, от которого Дмитрию стало не по себе. — Твои деньги, Дмитрий, уходят на твою машину и гулянки с друзьями.
Коммунальные услуги плачу я, продукты покупаю я.
А «женская обязанность» закончилась вчера, когда ты публично унизил меня.
Если хочешь есть — готовь сам.
Или иди к маме за хлебными котлетами.
