Мария тогда почему-то решила, что если признается Андрею, он поступит ровно так, как обещал когда-то: не даст ни гривны. Не из жестокости, а из принципа. А значит, её отец и мать действительно могли лишиться последнего угла.
От отчаяния она сделала то, что потом сама называла самым низким поступком в своей жизни. Мария тайком отнесла семейное кольцо в ломбард и получила за него жалкие деньги — едва ли треть от настоящей цены. Потом всей семьёй собирали остаток: где-то заняли, где-то наскребли, отец продал старенькую машину. В конце концов долг Игоря удалось погасить, и родительскую двухкомнатную квартиру никто не тронул.
Когда Мария передавала матери деньги, у неё сорвался голос:
— Никогда. Слышите меня? Ни слова Андрею. И его родным тоже ни звука. Если это вылезет наружу, мой брак развалится.
Через две недели прошёл юбилей. Дорогой ресторан, полумрак, музыканты, букеты повсюду, официанты сновали между столами. Гости говорили красивые тосты за супругов, которых все считали образцовой парой.
И именно в этот вечер мать Марии, простая и добрая женщина, оказалась за одним столом рядом с Кристиной.
— Кристиночка… Вы уж не сердитесь, что я так говорю, — растроганно начала она. — Мы вашей семье по гроб жизни благодарны. Если бы Андрей пару недель назад не помог нашей Марии с такой огромной суммой, чтобы закрыть долги этого непутёвого Игоря… Господи, мы бы с отцом сейчас где-нибудь на теплотрассе ночевали. Золотой у вас брат, дай ему Бог здоровья…
Она вдруг осеклась. В памяти вспыхнула просьба дочери молчать. Женщина испуганно убрала руку со стола и опустила глаза в тарелку.
Но сказанное уже прозвучало. Кристина, умная, холодная и насквозь циничная, застыла с бокалом в руке, так и не поднеся его к губам. Брата она знала отлично: Андрей скорее выбросил бы эти деньги на ветер, чем отдал бы их проигравшемуся картёжнику. В её голове мгновенно сошлись несколько фактов: внезапно закрытый долг, крупная сумма, странная история с пропавшим кольцом — и всё это в одно и то же время.
Картина сложилась сама собой.
Кристина повернулась к побледневшей женщине и улыбнулась мягко, почти ласково, но в этой улыбке было что-то змеиное.
— Ну что вы, Валентина Петровна. Мы ведь родные люди. Своих в беде не оставляют.
Тянуть она не стала. В тот же вечер, пока зал гудел разговорами и смехом, Кристина перехватила Марию в коридоре ресторана. Она взяла её под руку и приветливо улыбалась проходящим мимо гостям, будто две родственницы просто вышли пошептаться о чём-то приятном.
— А ты, оказывается, хитрее, чем кажешься, Машенька, — тихо произнесла Кристина всё тем же сладким, певучим голосом.
Мария словно приросла к полу. По спине побежал холод.
— Мама твоя лишнего наговорила, — продолжила золовка. — Значит, долги Игоря закрыли? А бабушкино кольцо в ломбард сдала?
Мария попыталась выдавить хоть слово, но страх сжал горло так, что она не смогла даже вдохнуть нормально.
— Тише, — Кристина нежно провела ладонью по её спине. — Не устраивай сцену. Ты же не хочешь, чтобы Андрей прямо сейчас, на собственном празднике, узнал, как ты его обманула? Чтобы он услышал, куда на самом деле делось кольцо? И при чём тут твой братец? Вот и будь умницей. С этого дня ведёшь себя так, как нужно мне. Тогда, может быть, твоя сказочная семейная жизнь ещё продлится. А если вздумаешь спорить — всё закончится сегодня.
Она легко чмокнула оцепеневшую Марию в щёку и вернулась в зал, будто ничего не произошло.
С этого момента для Марии начался личный кошмар, который растянулся почти на год. Кристина оказалась настоящим мастером давления и выжимала из чужой тайны всё, что только могла.
Когда ей нужно было прикрыть собственную ошибку, она без колебаний выставляла вперёд Марию. Однажды на большом юбилее свекрови выяснилось, что Кристина перепутала важные детали при заказе дорогого авторского торта. Свекровь вспыхнула, и семейный скандал был уже на пороге.
Кристина наклонилась к Марии, под столом так стиснула ей локоть, что потом остались синяки, и прошипела:
— Вставай и говори, что это ты перепутала даты в кондитерской. Быстро. Или Андрей узнает про ломбард прямо сейчас.
И Мария поднималась. Бледная, с дрожащими губами, она брала чужую вину на себя и мямлила жалкие извинения перед всей семьёй.
Но самым отвратительным было другое: Кристина втянула её в собственную измену. Когда у золовки появился молодой любовник, Мария превратилась в её официальное алиби.
Кристина могла лежать в объятиях чужого мужчины и при этом спокойно звонить мужу:
— Милый, мы с Марией в торговом центре, ходим по магазинам. Тут такие скидки, ты не представляешь! Задержимся немного, ещё побродим. Тебе тоже что-нибудь присмотрю. Целую!
За этот год Мария изменилась до неузнаваемости. Она стала нервной, вздрагивала от каждого звонка и жила в постоянном, выматывающем ожидании разоблачения. Но даже у самого безропотного терпения существует свой предел.