Татьяна Сергеевна в одно мгновение покрылась неровными багровыми пятнами, и эти пятна почти совпали по цвету с её бархатным халатом.
— Ты, наверное, успела приложиться к моей домашней наливке, пока крутилась на кухне? — прошипела она, с трудом удерживая голос.
— Ни капли, — всё так же спокойно ответила я и даже не отвела взгляда. — Просто не могу не отметить поразительные таланты Алины. Особенно её феноменальную способность учиться на расстоянии, причём настолько на расстоянии, что в деканате её с февраля ни разу не видели. Кстати, в четверг звонили на домашний телефон и настоятельно просили передать: если Алина до понедельника не появится в институте и если те тридцать шесть тысяч гривен, которые вы дали ей на оплату обучения, не поступят на счёт вуза, её отчислят окончательно. Но, судя по всему, новый флагманский телефон показался ей куда более надёжным вложением, чем какое-то там неопределённое будущее.
У Людмилы Павловны от изумления прямо изо рта выпал маленький аккуратный кусочек утки. Алина же побледнела так резко, что на лице сразу проступила чёткая граница тёмного тонального крема у линии подбородка.
— Она врёт! — взвизгнула золовка, подскакивая со стула так, что тот с грохотом отъехал назад. — Мама, не слушай её! Она просто мне завидует! Гадина, дрянь, ты всё выдумала!
— Телефон деканата лежит в прихожей на тумбочке, Татьяна Сергеевна, — произнесла я, неторопливо задвигая свой стул. — В понедельник утром сможете позвонить и лично уточнить каждое слово. А что до ужина, то приятного всем аппетита. Рецепт салата я, если нужно, отправлю вам в мессенджере. Боюсь, Алина по памяти его всё равно не повторит.
После этого я повернулась к Алексею. Он несколько секунд молча смотрел на побелевшую сестру, потом перевёл взгляд на мать, которая уже стала почти свекольного цвета, и только затем посмотрел на меня. В его глазах не было ни растерянности, ни упрёка, ни малейшего сомнения.
— Мария, иди собирай наши вещи, — сказал он негромко, но так твёрдо, что спорить с ним было бессмысленно. — Я сейчас закажу грузовое такси. В нашей квартире сантехника уже подключена, на надувном матрасе переночуем. А строительную пыль отмоем вместе, ничего страшного.
Из этого невероятно «гостеприимного» дома мы уехали примерно через два часа. За спиной остались не просто скандал и недоеденный праздничный ужин, а обломки тщательно выстроенной семейной легенды. Татьяна Сергеевна заперлась в спальне и приложила к вискам уксусные компрессы. Алина рыдала и металась по дивану в прихожей, пытаясь убедить потрясённых маминых подруг, что всё услышанное — чудовищная клевета и подлая зависть. Сами гостьи, побледневшие и растерянные, поспешили разойтись, даже не дождавшись десерта.
Разумеется, никаких извинений потом не было. Ни звонка, ни сообщения, ни попытки поговорить по-человечески. Зато уже через неделю общие знакомые сообщили нам, что Алину всё-таки с шумом отчислили: деньги, потраченные на телефон и прочие радости жизни, вернуть так и не получилось.
С этого момента весь быт, ежедневная готовка, уборка и обслуживание капризной взрослой дочери окончательно легли на плечи Татьяны Сергеевны. Подруги стали появляться у неё всё реже. И их можно было понять: мало кому приятно сидеть в неубранной киевской квартире, слушать бесконечные жалобы на неблагодарную жизнь и при этом не получать даже знаменитой утки с антоновскими яблоками.
Мы же спокойно доделали ремонт, въехали в свою чистую, светлую, ещё пахнущую свежими материалами квартиру, и я ни разу не пожалела о том субботнем вечере. Потому что достаточно один раз промолчать и позволить записать себя в бесплатную прислугу — и в следующий раз тебе уже не скажут даже простого «спасибо». Просто сунут в руки тряпку и будут считать, что так и должно быть.
Иногда правда кажется грубой и неудобной. Но именно она работает лучше любой кислоты: быстро разъедает чужую наглость до основания и не оставляет после неё даже красивого шипения.
