Хуже не станет.
На самом деле, знаешь, чего ты боишься больше всего? — Чего именно? — Того, что придется выйти из зоны комфорта, — произнесла Светлана. — Ты привыкла держать под контролем все в вашей маленькой семье.
А тут появится новый человек, и равновесие нарушится. — Возможно, — нехотя призналась Тамара. — Но ведь нормальным считается бояться перемен? — Да, — согласилась подруга. — Однако иногда именно изменения оказываются тем, что действительно нужно.
Особенно если альтернатива — постепенное угасание отношений.
После беседы Тамара долго сидела у окна, задумчиво глядя вдаль.
Светлана оказалась права.
Их с Алексеем брак понемногу переходил в простое сосуществование.
Может, встряска действительно пойдет на пользу?
В субботу Аня приехала к ним впервые не на пару часов, а на все выходные.
Высокая, стройная, с такими же серыми глазами, как у отца, она вела себя настороженно. — Привет, — сказала она, неловко обнимая Тамару. — Папа сказал, что ты не против моего приезда. — Конечно, не против, — Тамара старалась звучать естественно. — Я очень рада.
И Илья тоже.
Услышав свое имя, Илья выглянул из комнаты: — Привет, — пробормотал он, оценивая Аню взглядом. — У тебя классные кроссовки. — Спасибо, — улыбнулась девочка. — Твоя футболка тоже ничего.
Больше светская беседа не продолжилась.
Илья опять скрывался в своей комнате, а Аня направилась разбирать вещи в гостевой. — Ну как? — шепотом спросил Алексей, обнимая Тамару за плечи. — Не так страшно, правда? — Поживём — увидим, — улыбнулась она.
Вечером они заказали пиццу и устроились смотреть фильм.
Поначалу было неловко, но постепенно обстановка стала легче.
Илья и Аня обнаружили общую страсть к фантастике и комиксам.
Они спорили о супергероях, перебивая друг друга, а Тамара с Алексеем обменивались взглядами, удивленные и обрадованные.
Когда дети ушли спать, Алексей обнял жену: — Ну, видела?
Нашли общие точки соприкосновения. — Рано радоваться, — Тамара не торопилась делать выводы. — Посмотрим, что дальше будет. — Всегда ты такая, — усмехнулся муж и прикоснулся губами к её.
На следующее утро Тамару разбудили какие-то звуки из кухни.
Она тихо подошла и застала двоих детей у плиты. — Сначала масло надо довести до прозрачности, — распоряжалась Аня. — Только потом тесто выливать. — Да брось, — фыркнул Илья. — Я маму сто раз видел, как она это делает. — Что тут у вас происходит? — Тамара вошла без предупреждения.
Дети подскочили на месте.
Стол был завален мисками с жидким тестом, на сковородке что-то подгорал, а мука рассыпалась по кафельному полу. — Мы завтрак готовим, — виновато пробормотала Аня. — Хотели тебя удивить. — Только толком ничего не выходит, — буркнул Илья.
Увидев их смущённые лица, Тамара вдруг рассмеялась: — Ну, тогда показывайте свои умения.
Давайте вместе разберёмся с этим бардаком.
Алексей проснулся, когда на столе уже лежала стопка золотистых блинов, а все трое — и Тамара, и дети — были в тесте и смеялись до слёз. — У вас тут весело без меня, — протянул он, наблюдая за этой домашней сценой. — Бросай трубку и присоединяйся, — махнула ему Тамара. — Мы тут семейный завтрак затеяли. Вот это — «семейный».
Странным образом это простое слово наполнилось новым, тёплым смыслом.
В понедельник Тамара создала в Excel новую таблицу.
Не для учёта расходов, а для семейного расписания.
Аня стала приезжать теперь каждую неделю, и нужно было организовать быт так, чтобы всем хватало и пространства, и внимания. — Что это? — спросил Алексей, заглянув через её плечо. — График использования ванной, — ответила Тамара. — Нас теперь четверо, а ванная одна. — Ты всё пытаешься всё контролировать, — улыбнулся он. — Может, дадим детям самим договориться? — А они будут каждый день ссориться? — скептически поинтересовалась Тамара. — Нет, лучше сразу расписание.
Алексей покачал головой: — Иногда мне кажется, что ты никому, кроме себя, не доверяешь. — Просто я предпочитаю предупреждать проблемы, а не решать потом, — ответила она. — А может, стоит позволить некоторым проблемам случаться? — неожиданно серьёзно спросил он. — Чтобы дети научились их преодолевать.
Тамара задумалась.
Возможно, он прав.
Она вспомнила своё детство — строгую мать, которая контролировала каждый её шаг, и как сама мечтала о свободе принимать решения. — Ладно, — сказала она, закрывая ноутбук. — Пусть сами разбираются.
Но если начнутся скандалы — вмешиваешься ты. — По рукам, — Алексей поцеловал её в щёку. — Кстати, насчёт денег.
Я подумал о том, что мы обсуждали.
Может, объединим счета? Полностью? — А как же твои опасения?
Мы же хотели сохранить небольшие личные бюджеты. — Я передумал, — просто сказал он. — Если уж меняться, то по-настоящему.
Тамара внимательно посмотрела на мужа: — Что с тобой происходит, Алёша?
Эти разговоры о чувствах, о семье.
Ты раньше не был таким. — Или был, но ты не замечала, — мягко ответил он. — Знаешь, когда Аня сказала, что я для неё как банкомат, я многое переосмыслил.
В том числе и наши отношения.
Тамара вдруг поняла, что действительно никогда не видела в нём человека, говорящего о чувствах.
Практичный, рациональный Алексей.
Возможно, она сама загнала его в эти рамки? — Хорошо, — кивнула она. — Попробуем.
Общий счёт, общий бюджет, общие решения.
Они открыли новый совместный счёт и перевели туда все накопления.
Это было странное чувство — видеть все их деньги вместе, без разделения на «твоё» и «моё».
Страшно и правильно одновременно.
Аня действительно осталась у них на лето.
Первые дни были неловкими — все ходили на цыпочках, боясь задеть чужие чувства.
Но постепенно жизнь вошла в привычное русло.
Аня и Илья нашли общие интересы — видеоигры, фильмы, даже совместные велопрогулки.
Тамара и Аня вместе готовили ужины, и девочка оказалась удивительно хорошей помощницей. — Я у мамы никогда не готовлю, — призналась она однажды. — Она говорит, что ещё успею наготовить в жизни. — А тебе нравится? — спросила Тамара, нарезая овощи для салата. — Очень, — кивнула Аня. — И вообще у вас хорошо.
Уютно.
Это короткое «у вас» задело Тамару.
Аня всё ещё не чувствовала себя частью их семьи. — У нас, — мягко поправила она. — Ты тоже часть этой семьи, Аня.
Девочка подняла на неё глаза — серые, как у отца, но с какой-то скрытой грустью. — Правда? — тихо спросила она. — А если ты с папой… ну, разойдётесь?
