Не обращай внимания ни на кого.
Ни на ямы, ни на метели, ни на свою капризную маму.
Садись в машину и поезжай.
А я как-нибудь справлюсь.
Оксана улыбнулась: — Вот это правильно, Люда.
Вот так и надо поступать, по-взрослому.
Я еще один пирог взяла.
Ирин пирог с капустой очень вкусный.
И подумала: вот как порой получается.
Мы сами возводим вокруг себя преграды, а потом удивляемся — почему не можем двигаться вперед?
Сами создаем себе рок, и сами в него верим.
А нужно всего лишь немного.
Просто взять и отправиться в путь.
Или отпустить того, кто хочет уехать.
Возможно, Лермонтову действительно волки мешали.
Тогда времена были иные, дороги опасные, ночи темные.
А сейчас-то что?
Села в поезд — и через четыре часа на месте.
Нет никаких преград, кроме тех, что мы сами себе придумали.
Или наши мамы.
Которые любят так сильно, что становится трудно дышать.
Вечером я позвонила Алексею.
Долго колебалась, не знала, с чего начать.
Потом просто спросила: — Сынок, а что там с Татьяной?
Ты помнишь, ты же рассказывал?
Он замолчал.
Потом сказал: — Мам, это было три года назад.
Она, наверное, уже замужем. — А ты узнай, — говорю. — Позвони ей.
Он снова молчал.
А потом: — Мам, ты что?
С тобой все в порядке? — В порядке, сынок.
Просто я подумала — достаточно держать тебя рядом.
Живи своей жизнью.
А я справлюсь.
Честно, справлюсь.
Он еще долго молчал.
Потом сказал: — Спасибо, мам.
И в голосе его появилась такая бодрость.
Может, и позвонит ей.
А может, и нет.
Это уже его выбор.
А моя задача — отступить в сторону.
И не путать любовь с поводком.
Ирина печет пироги, Оксана записалась на хор.
У меня тоже найдется занятие.
Внучке плед обещала связать — так и сделаю.
Узор сложный, с косами.
Пока научусь и свяжу — зима пройдет.
А там, глядишь, и невестка появится.
И теперь я точно знаю — у моего сына всё будет хорошо.
