И знаете, что она ему сказала? — Что именно? — «Михаил, это знак.
Судьба против тебя.
Злой рок не отпускает.
Не стоит тебе жениться, сынок.
Ты еще молод, успеешь.
А пока поживи со мной, помогай маме».
Я аж поперхнулась: — Сорок два года — это молодой?! — Для неё — да.
Для неё он всегда останется мальчиком.
Мамин сынок, который еще не готов к взрослой жизни.
Ирина покачала головой: — И он поверил?
В этот злой рок? — Поверил.
Еще как поверил.
Они с мамой эту историю всем рассказывали.
Такая трагедия, такие преграды!
Судьба, мол, не дает.
Говорят, Лермонтов тоже не женился, потому что злой рок преследовал. — Какое отношение Лермонтов имеет к этому? — я не поняла. — А Нина Сергеевна где-то прочитала, что баснописец Лермонтов однажды поехал свататься, заблудился в лесу, чуть не замерз, едва спасся от волков — и решил, что судьба против него.
Так и остался холостяком.
Вот ей Михаилу и говорила: видишь, сынок, даже великие люди не спорили с судьбой!
Я молча слушала, а сама думала: ну и коварная же эта Нина Сергеевна.
Сына своего в заложниках держит, а ему про судьбу вещает.
Ирина, кажется, думала о том же: — А эта девушка-то кто?
Она ждала его? — О! — Оксана даже по столу хлопнула. — Вот тут самое интересное начинается.
Девушка, Елену зовут, ждала-ждала, а потом сама приехала. — Как — сама? — Вот так.
Села в поезд — и приехала.
Никаких пробок, метелей, путаницы с билетами.
Четыре часа — и она на месте.
Позвонила в дверь, Михаил открыл — стоит, рот раскрыл, слова не может найти.
Я рассмеялась: — Представляю, как это выглядело для Нины Сергеевны! — О, это отдельная история! — Оксана тоже смеётся. — Она, говорят, кисло улыбалась, губы поджимала.
Но что ей оставалось сказать?
Девушка взрослая, воспитанная, приехала познакомиться.
Выгонять нельзя. — И что потом? — Ирина наклонилась вперед. — Поженились? — Поженились.
Елена оказалась не промах.
За два месяца она вытащила Михаила из маминой квартиры, они сняли своё жильё, а потом переехали в её город.
Нина Сергеевна, конечно, болела, страдала, давление скачками, но выжила.
Сейчас, говорит, раз в месяц созваниваются.
Мы помолчали.
Я доела пирог, наливала свежий чай. — Вот как бывает, — говорю. — Он три раза доехать не мог, а она — раз, и уже здесь.
Без всяких преград. — Потому что преграды были у него в голове, — Оксана пальцем постучала по виску. — Не на дороге, а тут.
Мама с детства внушала ему: ты особенный, ты мой, тебе никто не нужен кроме меня.
Он поверил.
А подсознание — оно хитрое.
Находит ямы, устраивает метели, сбивает время.
Лишь бы не ехать туда, где страшно. — Страшно? — Ирина удивленно спросила. — Чего ему бояться? — А как же.
Жениться — значит предать маму.
Бросить маму.
Мама расстроится, заболеет.
Он боялся этого с детства.
Вот и создавал себе препятствия.
А девушка — ей ничего не было страшно.
Ей терять было нечего.
Хочу — и еду.
Всё.
