— Мы с отцом всё решили: переезжаем к вам. Нечего трём комнатам простаивать без дела, — заявила свекровь, едва переступив порог.
Позади неё топтался свёкор с двумя огромными клетчатыми баулами. Чуть дальше, возле калитки, водитель вытаскивал из старенького минивэна коробки, скатанные ковры и пластиковые ящики с плотно защёлкнутыми крышками. Вся эта картина выглядела так, будто вопрос давно закрыт, все согласия получены, и осталось только перенести вещи внутрь.
Марина с места не сдвинулась и проход не освободила.
Стоял тяжёлый июльский день. От нагретой дорожки тянуло жаром камня, в саду гудели пчёлы, а у соседей за забором кто-то визгливо распиливал доски для новой террасы. За спиной Марины дом оставался прохладным и тихим: ещё с утра она закрыла окна с солнечной стороны и включила кондиционер.
— И куда именно вы собрались переезжать? — ровным голосом спросила она.
Ольга Викторовна улыбнулась той снисходительной улыбкой, которой обычно отвечают человеку, задавшему, по мнению собеседника, совершенно лишний вопрос.
— Как куда? Сюда, разумеется. К вам. Мы уже всё обговорили.
Марина повернула голову к мужу.
Сергей стоял чуть в стороне и старательно не встречался с ней глазами. На нём была новая футболка, купленная неделю назад, и то самое выражение лица, которое Марина знала слишком хорошо: он заранее решил, что самую неприятную часть разговора за него должен выдержать кто-то другой.
— Интересно, кто это «всё обговорил»? — уточнила она.
— Марина, ну зачем ты сразу начинаешь? — наконец подал голос Сергей. — Родители продали дачу. Им сейчас просто некуда деваться. А у нас дом большой.
Сказано это было так обыденно, будто речь шла о том, чтобы временно поставить на веранде пару лишних стульев.
Марина посмотрела на коробки. На одной жирным чёрным маркером значилось: «Кухня. Верхние шкафы». На другой было выведено: «Постельное. Спальня». Отдельно у машины стоял длинный чехол с одеждой на плечиках.
Это не походило на «временно». Это был настоящий переезд.
Дом находился примерно в сорока километрах от города. Его строил отец Марины, а оформить успел сразу на дочь. После его смерти она ещё два года приводила всё в порядок: полностью меняла проводку, переделывала котельную, утепляла мансарду, ставила нормальную систему фильтрации воды. Сергей подключался только тогда, когда нужно было выбрать оттенок плитки или строго поговорить с рабочими из-за опоздания.
Зато при знакомых он любил говорить:
«Мы построили дом».
Марина раньше его не поправляла. До сегодняшнего дня.
— Разворачивайте машину, — сказала она водителю.
Ольга Викторовна даже не сразу сообразила, что обращаются не к ней.
Водитель застыл посреди двора, держа коробку на руках.
— Ничего выгружать не нужно, — добавила Марина. — Всё обратно в машину.
— Марина, прекрати, — с раздражением произнёс Сергей. — Люди уже приехали.
— Я заметила.
— Родители же не на улице останутся.
— А куда они собирались идти после продажи дачи?
Дмитрий Олегович опустил сумки на землю и устало выдохнул.
— Сергей сказал нам, что дом у вас общий и места достаточно.
Вот после этих слов Марина посмотрела на мужа уже по-настоящему.
Не обиженно. Не удивлённо. Просто запомнила сказанное.
Сергей дёрнул плечом.
— А что не так? Мы восемь лет в браке. Это наш дом.
— Нет, — спокойно ответила Марина. — Это мой дом.
Улыбка с лица Ольги Викторовны исчезла мгновенно.
— Вот оно как. Значит, если твой, то муж здесь никто?
— Я этого не говорила.
— Зато именно это имеешь в виду.
Марина не стала втягиваться в спор. Она давно поняла: Ольга Викторовна слышала в любом разговоре только ту часть, которая позволяла ей перейти в наступление.
Свекровь, наверное, уже шагнула бы внутрь, если бы Марина по-прежнему не стояла в дверном проёме.
— Мы не требуем для себя отдельный этаж, — заявила Ольга Викторовна. — Нам достаточно двух комнат. Отцу нужна спальня, а мне — комната для вещей. Гостиную можно оставить общей.
Марина медленно кивнула.
— То есть распределение помещений вы уже продумали.
— Конечно. Такие вещи нельзя решать в последний момент.
— А меня в какой момент планировали поставить в известность?
Сергей раздражённо провёл ладонью по волосам.
— Я собирался поговорить с тобой вечером.
— После того как все вещи окажутся в доме?
— Да какая разница?
Именно эта фраза окончательно расставила всё по местам.
Марина поняла: никакие объяснения тут уже ничего не изменят. Сергей не ошибся, не растерялся и не стал жертвой давления родителей. Он всё рассчитал заранее. Специально выбрал день, когда она работает из дома и не сможет просто уехать. Привёз родителей вместе с вещами, рассчитывая, что при водителе, соседях и пожилом отце она не решится устроить сцену.
План был вполне продуман.
Только Сергей всё ещё считал её человеком, которого можно продавить неловкостью и чужим присутствием.
— Хорошо, — сказала Марина. — Не будем устраивать представление во дворе. Проходите на веранду. Вещи пока остаются в машине.
Ольга Викторовна заметно выпрямилась, будто уже одержала маленькую победу.
Сергей тоже сразу расслабился.
Марина отступила в сторону, но пропустила их только на закрытую веранду. Там стояли плетёный диван, небольшой стол и два кресла. Из веранды в дом вела ещё одна дверь, и Марина заранее закрыла её изнутри.
— Чай предложить? — спросила она.
— Сейчас не до чаёв, — резко ответила свекровь. — Комнаты надо смотреть.
— Сначала я хочу понять, что случилось с дачей.
Дмитрий Олегович опустился в кресло. Выглядел он уставшим и, в отличие от жены, совсем не стремился немедленно завоёвывать территорию.
— Продали, — сказал он. — Покупатель нашёлся быстро.
— За какую сумму?
Ольга Викторовна недовольно поджала губы.
— Это семейный вопрос.
— Вы приехали жить в мой дом, — напомнила Марина. — Значит, теперь этот вопрос касается и меня.
Сергей резко обернулся к ней.
— Марина, ты уже перегибаешь.
— Нет. Пока я всего лишь задаю вопросы.
На веранде стало тихо. За москитной сеткой лениво кружила муха, а на участке ровно шуршал автоматический полив.
Марина знала, что дача свёкров находилась возле Киева. Небольшой домик, двенадцать соток земли, баня и старый, но ещё крепкий гараж. Ещё весной Ольга Викторовна уверяла, что продавать участок не собирается.