Я стояла возле окна, обхватив ладонями чашку с обжигающим чаем, и молча смотрела, как за стеклом загораются вечерние окна многоэтажек. Десять лет. Целых десять лет я жила будто на пределе: основная работа в банке, дополнительные смены, подработки по выходным, постоянный подсчет каждой гривны и экономия даже на самых простых мелочах. Я не ездила отдыхать, не позволяла себе лишний крем или помаду, несколько зим подряд носила одно и то же пальто, хотя оно давно потеряло вид. Всё — ради одной-единственной мечты: иметь собственное жильё, честно заработанное, такое, откуда меня уже никто не сможет выставить за дверь. Месяц назад я досрочно погасила ипотеку. Для меня это было не просто событие — это была моя личная победа, выстраданная и заслуженная.
Тишину внезапно рассёк резкий дверной звонок. Он прозвучал так настойчиво, что я невольно вздрогнула. На часах было без малого девять вечера. В это время я никого не ждала: подруги всегда звонили заранее, а случайных гостей у меня почти не бывало.
Я подошла к двери, осторожно заглянула в глазок — и у меня словно внутри всё оборвалось. На площадке стояли мои пожилые родители — Валентина Андреевна и Сергей Дмитриевич. Оба понурые, мокрые, с какими-то потерянными лицами. Отец держал в руках два огромных потрёпанных чемодана, перетянутых старой изолентой, а мать прижимала к себе несколько пластиковых пакетов, набитых вещами. Вид у них был такой, будто их только что выгнали под дождь без всякой надежды на ночлег.
Я с трудом проглотила ком, подступивший к горлу, повернула замок и приоткрыла дверь, не торопясь впускать их полностью.
— Мама?.. Папа?.. Что вы здесь делаете так поздно? — спросила я негромко, всё ещё удерживая дверь рукой.
— Настенька, доченька! Господи, открой же скорее! Мы на том вокзале окоченели, как бездомные псы! — с ходу заголосила Валентина Андреевна, пытаясь протиснуться мимо меня в квартиру. — Отец еле стоит, у него сахар опять скакнул! Пусти нас, ради Бога, не на лестнице же нам ночевать!
Я отступила в сторону. Сергей Дмитриевич с тяжёлым стоном внес чемоданы и поставил их прямо на мой светлый ламинат, даже не взглянув на коврик у порога. С грязной обуви потекла вода. Мать тем временем суетливо развязывала мокрый платок и одновременно оглядывала мою прихожую — аккуратную, светлую, недавно обставленную — с таким видом, будто проверяла, достаточно ли здесь удобно для неё.
— Ну, слава Богу, хоть тепло у тебя, — облегчённо выдохнула Валентина Андреевна и, не спрашивая разрешения, прошла в комнату. Пакеты она бросила прямо на новый велюровый диван. — Так, Анастасия, ставь чайник. Мы с отцом с утра почти ничего не ели, только какие-то пирожки на вокзале купили. Посмотри, что у тебя есть нормального: колбасу нарежь, суп разогрей, если сварен. И покажи нам комнату. Папе надо лечь, да и у меня спина после электрички разваливается. Наверное, мы возьмём ту, где балкон. Мне свежий воздух необходим.
Я осталась стоять посреди коридора. Внутри медленно поднималась глухая, тяжёлая обида, смешанная с растерянностью и злостью. Они вели себя так, словно приехали не ко мне, а в заранее забронированный санаторий. Будто не было тех десяти лет, когда они после скандала практически вычеркнули меня из своей жизни.
— Подождите, мама, — произнесла я холодно и прошла за ней в комнату. Остановилась напротив дивана, на котором уже расползались мокрые пятна от пакетов. — Какая ещё ваша комната? Вы о чём вообще говорите? Вы заявились без звонка, поздно вечером, с чемоданами. Что случилось? Где Дмитрий? Почему вы не у него?
Стоило мне произнести имя младшего брата, как отец резко отвернулся к окну и тяжело, почти болезненно вздохнул. Валентина Андреевна всплеснула руками, будто на сцене, и тут же начала причитать, выдавливая из себя слёзы.
— Ой, Анастасия, не береди рану! Нет у нас больше Дмитрия! Не сын, а наказание Господне! Мы змею на груди пригрели! — запричитала она, раскачиваясь из стороны в сторону. — Всё погубил, всё до последнего! Нашу трёхкомнатную квартиру, наше семейное гнездо, которое мы на него переписали, он тайком заложил каким-то конторам с микрозаймами! Всё проиграл в своих компьютерных играх да ставках на спорт, миллионером себя возомнил! А три дня назад к нам пришли какие-то страшные люди.