— Максим, ну куда мы сейчас пойдём, уже темнеет? — голос Алины дрожал. — Пожалуйста, давай не будем устраивать скандал… Мама, скажи ему хоть что-нибудь!
Светлана Петровна ничего отвечать не стала. Она спокойно прошла на кухню, поставила чайник и занялась заваркой, словно никакой истерики в доме только что не было.
Разумеется, никто никуда не уехал. Максим, демонстративно обиженный на весь мир, с грохотом захлопнул дверь спальни и просидел там почти до утра. Снимать квартиру и отдавать постороннему хозяину значительную часть зарплаты он вовсе не собирался. Гораздо удобнее было жить в чужом доме, пользоваться всем готовым и при этом изображать несчастного мученика, которого якобы притесняет властная тёща.
К выходным напряжение вроде бы осело, но только внешне. Суббота выдалась на редкость хорошей: ранняя осень стояла мягкая, солнечная, без ветра. Светлана Петровна с утра собиралась посвятить день саду — подрезать гортензии, проверить розы, подготовить клумбы к холодам. Работа с растениями всегда её успокаивала, возвращала ясность в голове и ощущение порядка.
Ближе к обеду она вернулась из садового центра с несколькими новыми саженцами. Ещё не дойдя до калитки, Светлана Петровна услышала с участка громкий мужской хохот, гулкие басы из переносной колонки и уловила резкий химический запах жидкости для розжига.
У неё неприятно сжалось сердце. Она открыла калитку — и на несколько секунд застыла на месте.
Посреди её безупречного зелёного газона, почти вплотную к редким кустам белых роз, стоял перекошенный дешёвый мангал. Рядом с ним шумели трое незнакомых мужчин в спортивных костюмах. Они громко ругались, пили пиво прямо из банок и без всякого стеснения бросали крышки на траву. Максим, в вытянутой майке и шортах, важно хлопотал у углей, размахивая куском картона. На изящном ротанговом столике, который Светлана Петровна берегла и протирала чуть ли не каждый день, стояла колонка и на всю мощность орала примитивная клубная музыка.
Алина металась на летней веранде: нарезала овощи, колбасу, таскала тарелки и явно обслуживала эту развесёлую мужскую компанию.
Один из гостей первым заметил хозяйку и протяжно присвистнул.
— О, Максим, тёща пожаловала! Сейчас приёмка объекта начнётся!
Максим обернулся. На мгновение в его взгляде мелькнула растерянность, но он тут же натянул на лицо наглую уверенность, расправил плечи и сделал вид, будто всё происходящее совершенно нормально.
— А, Светлана Петровна, вы уже дома, — бросил он с показной непринуждённостью. — Мы тут решили шашлычок пожарить. Ребята с работы заскочили. Не волнуйтесь, вам тоже пару кусочков оставим. Идите в дом, отдохните, не мешайте людям расслабляться.
Мужчины дружно заржали.
Светлана Петровна медленно поставила пакет с саженцами на садовую дорожку. Она не стала кричать, не бросилась размахивать руками и требовать объяснений. Вместо этого подошла к столу, выдернула из розетки удлинитель, от которого питалась колонка, и музыка оборвалась так резко, что наступившая тишина показалась почти звенящей.
— Эй, вы что творите? — возмутился один из приятелей Максима и сделал шаг вперёд.
— Молодые люди, ситуация очень простая, — произнесла Светлана Петровна ровным, холодным голосом. — Вы находитесь на частной территории без согласия владелицы. Сейчас собираете мангал, поднимаете весь мусор и покидаете мой участок. Даю вам пять минут.
Максим швырнул картонку на землю и встал перед ней, загораживая проход. Лицо у него исказилось от злости.
— Нет уж, так не будет! — выкрикнул он, явно почувствовав за спиной поддержку приятелей. — Я здесь живу! Я член этой семьи! И имею полное право приглашать к себе кого хочу и когда хочу! Я мужчина в этом доме, ясно вам? Хватит выставлять меня каким-то подкаблучником! Мужики, не слушайте, она просто сегодня не в настроении. Я сейчас всё улажу.
— Ты здесь ничего не улаживаешь, Максим, — так же спокойно сказала Светлана Петровна. — Дом принадлежит мне. Полностью. От фундамента до самой крыши. А ты в нём не хозяин, а гость, который слишком долго пользовался чужим терпением. Время пошло. Осталось четыре минуты.
— Да плевать я хотел на ваши минуты! — Максим приблизился почти вплотную, пытаясь задавить её ростом и напором. — Мы никуда не собираемся уходить! Это тоже моя территория! Ну попробуйте нас выгнать! Что сделаете? Полицию вызовете? На такие пустяки они даже не приедут! Идите в свою комнату и не позорьте меня перед пацанами!
С веранды выбежала Алина. На глазах у неё были слёзы.
— Мама, Максим, хватит! Ну пожалуйста! Мама, пусть они уже посидят немного, мясо же замариновано…
— Алина, отойди, — коротко и жёстко сказала мать.
Спорить дальше Светлана Петровна не стала. Она спокойно опустила руку в карман лёгкой куртки, достала небольшой брелок с красной кнопкой и уверенно нажала на неё. Это был тревожный пульт, подключённый к частной охранной службе, с которой у неё давно был заключён договор. Сигнализацию она установила ещё пять лет назад, когда осталась жить в большом доме одна.
Максим презрительно хмыкнул.
— Ой, как страшно! Кнопочку нажала. Караул, спасайте, напали!
Он уже повернулся к друзьям, собираясь выдать очередную глупую шутку, но договорить не успел.
Особенность этого закрытого пригородного посёлка заключалась в том, что машина группы быстрого реагирования дежурила совсем рядом, буквально на соседней улице. Не прошло и трёх минут, как у ворот резко затормозил автомобиль с проблесковыми маячками. Калитка распахнулась, и на участок быстрым шагом вошли двое крепких сотрудников охраны в чёрной форме, бронежилетах и с дубинками на поясах.
Веселье у гостей Максима испарилось мгновенно. Один из мужчин так растерялся, что выронил банку с пивом прямо на газон.
— Светлана Петровна, диспетчер передал тревожный сигнал. Что у вас случилось? — спросил старший смены, внимательно окинув взглядом компанию у мангала.