— А мясо вообще где? В тарелке одна капуста болтается. Я, между прочим, на работу хожу, мне нормальная еда нужна, калорийная, а не эта ваша жиденькая диета.
Светлана Петровна застыла у мойки, держа в руках мокрое кухонное полотенце. Несколько секунд она не двигалась, потом неторопливо обернулась и посмотрела на зятя. Максим сидел за массивным дубовым столом так, будто находился не в чужом доме, а в собственном кабинете: развалился на стуле, вытянул ноги, на нем висела растянутая серая футболка, волосы после долгого выходного сна торчали в разные стороны. В пальцах он раздраженно вертел тяжелую мельхиоровую ложку. Перед ним стояла глубокая тарелка густого, наваристого борща, над которым хозяйка хлопотала с самого утра.
Алина, сидевшая рядом с мужем, тут же вскочила, словно ее застали за чем-то постыдным. Она поспешно пригладила скатерть, наклонилась к тарелке Максима и заглянула внутрь.
— Максим, ну что ты начинаешь? Там же говядины достаточно, просто куски опустились на дно. Мама специально для тебя на рынке грудинку взяла, — затараторила она, стараясь улыбкой загладить неловкость.
— На дно, значит, — хмыкнул зять и с явным пренебрежением поворошил ложкой борщ. — Чтобы здесь мясо отыскать, надо водолазный костюм надевать. Я всего лишь говорю правду. Мужчина должен есть по-человечески, а не жевать траву. В другой раз, Светлана Петровна, не стоит так экономить на зяте.
Светлана Петровна не ответила. Она спокойно повесила полотенце на крючок, подошла к плите, перекрыла огонь под чайником и еще раз окинула взглядом эту сцену. Внутри у нее уже поднималась холодная, тяжелая волна раздражения, но лицо оставалось ровным, почти бесстрастным.
Молодые жили в ее большом двухэтажном кирпичном доме пятый месяц. Изначально все задумывалось как временное решение: Алина и Максим хотели накопить деньги на первый взнос за собственное жилье. Светлана Петровна, хорошо помня свои трудные годы после развода, когда ей пришлось одной тянуть маленькую дочь и работать сразу в двух местах, согласилась приютить их у себя. Этот дом она выплатила сама, своими силами довела его до ума, разбила сад, обустроила каждый угол так, чтобы в нем было удобно, красиво и спокойно. Для нее это были не просто стены и крыша, а надежная крепость, предмет гордости и тихое место, где наконец можно было выдохнуть.
Договоренность была простой: молодые занимают две комнаты на втором этаже, без лишнего шума откладывают деньги, участвуют в расходах на продукты и коммунальные платежи, а примерно через год переезжают в собственную квартиру.
Но жизнь быстро показала, что планы на бумаге и реальность — вещи разные.
Максим воспринял переезд в добротный дом с ухоженным участком как бесплатную путевку в пансионат с полным обслуживанием. Работал он менеджером в салоне мобильной связи, получал обычную среднюю зарплату, зато самомнение имел такое, будто уже сидел в кресле генерального директора. Алина трудилась бухгалтером на полставки и изо всех сил подстраивалась под мужа, лишь бы не доводить дело до ссор.
Сначала зять вел себя более-менее сдержанно. Потом начал осторожно, по мелочам, проверять границы. А затем и вовсе стал вводить в доме свои порядки, будто хозяйкой здесь была не Светлана Петровна.
Однажды понедельничное утро началось с неприятной суеты. Светлана Петровна собиралась в городскую поликлинику, где уже много лет работала старшей медсестрой. Она спустилась на кухню, рассчитывая спокойно выпить свой привычный утренний кофе, но вместо чистого стола увидела пустую коробку из-под пиццы, скомканные жирные салфетки и две грязные кружки, в которых к стенкам присохли чайные пакетики.
Она молча сдвинула весь этот беспорядок к краю стола, сварила кофе в турке и вышла на крыльцо. Обычно свежий воздух по утрам радовал ее и настраивал на день, но в этот раз настроение испортилось мгновенно.
Старенький, гремящий седан Максима стоял не на забетонированной площадке за воротами, как было положено, а прямо во дворе. Передними колесами машина заехала на газон, безжалостно вдавив в землю ровную, ухоженную траву. А под днищем расползалась темная масляная лужа, пачкая дорогую тротуарную плитку.
Пальцы Светланы Петровны так сильно сжали ручку чашки, что костяшки побелели. Она поставила кофе, вернулась в дом, поднялась на второй этаж и громко постучала в дверь спальни.
— Алина, Максим, просыпайтесь.
Прошло пару минут. Дверь наконец открылась, и на пороге возник заспанный зять.
— Что случилось, Светлана Петровна? — недовольно пробормотал он. — Семь утра. У меня, между прочим, выходной.
— Максим, объясни, почему твоя машина стоит на моем газоне. И почему на брусчатке разлито масло? — спросила она ровным, сдержанным голосом.
Зять широко зевнул, почесал живот под футболкой и махнул рукой так снисходительно, будто речь шла о пустяке.
— Да бросьте вы, нашли из-за чего трагедию устраивать. Трава отрастет. Я вчера поздно приехал, не хотелось возиться у ворот, вот и поставил поближе. А масло… ну капает немного. Машина же не новая из салона. Дождь пройдет — смоет.
— Машинное масло дождем не смывается, — холодно ответила Светлана Петровна. — Оно въедается в плитку и остается пятнами. И газон я сажала не для того, чтобы по нему ездили. Сейчас же переставь машину и очисти брусчатку. Песок и растворитель лежат в гараже, на нижней полке.
Максим скривился так, словно ему предложили съесть лимон вместе с кожурой.
— Светлана Петровна, вам с утра заняться нечем? Я мужчина, я на работе устаю. Ваши цветочки, травка и прочие украшения мне вообще без разницы. Машину я поставил там, где мне было удобно. В доме должен быть хозяин, а не бесконечные женские правила. Привыкли тут всеми командовать.
Сказав это, он резко захлопнул дверь.