«Может, тебе природой материнство просто не положено?» — сказал Антон, и я будто провалилась внутрь себя

Жизнь вдруг показалась бессмысленно жестокой и несправедливой.
Истории

— Может, это знак, Ирина? — Антон смотрел не на меня, а куда-то сквозь, в мерцающий экран телевизора. — Может, тебе природой материнство просто не положено? Другие как-то и без ЭКО рожают. Ты вообще понимаешь, что я чувствую? Мужчина без наследника — никто.

Я будто провалилась внутрь себя. Голос предательски дрогнул, но я всё же спросила:

— Ты сейчас сказал, что я бракованная?

— Я называю вещи своими именами! — сорвался он, уже не пытаясь говорить спокойно.

А ведь когда-то всё начиналось совсем иначе. В двадцать два я шла замуж за Антона в белоснежном платье, которое по цене тянуло на подержанный «Ланос», и была уверена: жизнь у меня расписана идеально. В голове уже лежал аккуратный план на полвека вперёд — ипотека, работа в маркетинге, двое детей до тридцати и золотая свадьба где-нибудь на даче, под старой яблоней.

Любовь тоже была. Не буря, не пожар, скорее тёплый весенний ветер: легко, приятно, немного волнительно. Зато всё остальное казалось надёжным, как бетонная плита. Отец Антона встретил меня почти как родную. Матери у Антона не было, и Григорий Сергеевич будто особенно бережно относился ко мне: при встрече неизменно целовал руку, говорил мягко, держался с достоинством. Седина, хороший табак, дорогой парфюм, спокойный взгляд человека, который давно понял этот мир и больше никуда не спешит.

Первые полтора года нашего брака выглядели безупречно со стороны. По субботам мы готовили завтраки, вместе ездили в Икею, долго выбирали технику и однажды купили посудомоечную машину, будто совершили важнейший семейный шаг. Обои для спальни подбирали почти три недели: из-за оттенка бежевого едва не поссорились до развода, потом расхохотались и взяли серые.

Всё было правильно. Чисто. Удобно. Только внутри этой красивой, аккуратно собранной жизни гуляла пустота. Я всё чаще смотрела на мужа и понимала, что передо мной не любимый человек, а хороший сосед по квартире. Надёжный напарник по быту. Почти родственник.

Трещина появилась там, где мы меньше всего её ждали.

— Ирина, ну когда уже? — спрашивал Антон почти каждый вечер. — Мне скоро тридцать. У моих ровесников дети уже в школу ходят. Ты вообще собираешься нормально лечиться?

Я рыдала в ванной, включив воду, чтобы он не слышал. Обошла врачей, сдавала анализы, пила гормоны горстями: от них лицо распухало, настроение бросало из стороны в сторону. Но специалисты только пожимали плечами: здорова. Антон тоже был здоров. Просто именно у нас почему-то ничего не получалось, словно две детали никак не совпадали.

Сначала он замыкался и молчал. Потом стал всё чаще задерживаться на работе. А однажды накопленная злость прорвала всё, что ещё держало нас рядом.

После того разговора я впервые ясно почувствовала, как из нашего брака начинает уходить уважение.

Мисс Титс