— Может, перестанешь уже цепляться к нашему семейному делу?
Алина произнесла это не тихо и не между прочим. Она сказала так, чтобы за столом не осталось ни одного человека, который сделал бы вид, будто не услышал. Дмитрий Сергеевич, мой свёкор. Наталья, свекровь. Максим. Андрей. И я.
Мы сидели на кухне у Дмитрия Сергеевича. Просторный стол, шесть стульев, посередине — папка с бумагами. Такие посиделки он называл «семейным советом». Раз в несколько месяцев мы собирались у него, когда требовалось обсудить что-то важное по работе. Обычно разговоры были ровными, сухими, почти скучными: цифры, поставки, клиенты, планы.
Но в тот день Алина явно пришла не просто поужинать.
Я ничего не ответила. Молча открыла ноутбук и повернула экран в её сторону.
А чтобы стало понятно, как мы оказались в этой точке, придётся начать раньше.
Семь лет назад Максим и Андрей запустили оптовую базу строительных материалов. Сама мысль принадлежала Дмитрию Сергеевичу: он всю жизнь был связан со стройкой и прекрасно понимал, где в этой сфере деньги, а где пустые разговоры. Братья вложились одинаково, документы оформили на двоих.
Я в то время работала в крупной торговой сети менеджером по оптовым продажам. За плечами было четырнадцать лет в этой сфере: клиенты, переговоры, коммерческие предложения, скидки, отсрочки, понимание, как устроен опт изнутри.
Через месяц после открытия Максим пришёл ко мне почти с просьбой о спасении. На складе он чувствовал себя уверенно, с товаром и доставками разбирался отлично, но продажи — это совсем другой мир.
— Марина, выручай. Мы с Андреем не справляемся. Помещение есть, товар завезли, а покупателей почти нет. Пара случайных заказчиков — и всё.
Я уволилась без долгих колебаний. Честно говоря, тогда мне показалось, что это шанс наконец строить своё, а не выполнять чужие планы и закрывать чужие показатели. Я пришла на базу и начала всё практически с пустого места: холодные звонки, встречи, расчёты, презентации, коммерческие предложения.
Через полгода появились первые серьёзные договоры: строительные бригады, небольшие подрядные организации, управляющие компании. Через год у нас уже были клиенты, которые возвращались снова и снова. Через три года — двадцать три корпоративных контракта.
И каждого из этих клиентов привела я. Лично.
Максим отвечал за склад, логистику и отгрузки. Андрей занимался закупками у производителей. На мне были продажи, переговоры и сопровождение заказчиков. Три участка работы — три человека.
Юридически я в бизнесе доли не имела. Компания была записана на двух братьев. Я числилась по трудовому договору как коммерческий директор: ставка плюс процент от продаж. Так решили в самом начале, и тогда я даже не возражала. Мне казалось, что важнее поднять дело, чем спорить о долях. Мы ведь семья. Всё держалось на доверии.
Пять лет мы так и работали. Без крупных конфликтов, без делёжки, без взаимных упрёков.
А потом Андрей женился на Алине.
Алина появилась в нашей жизни в две тысячи двадцать первом году. Ей было тридцать три. Эффектная, ухоженная, уверенная в себе женщина: длинный маникюр, заметные серьги, которые звенели и покачивались при каждом движении головы. Она не работала. Андрей зарабатывал хорошо, а Алина говорила, что занимается домом и «создаёт мужу надёжный тыл».
Первый год всё выглядело вполне мирно. Она приходила на семейные ужины, улыбалась, задавала вопросы про базу, внимательно слушала. Я даже порадовалась: у Андрея наконец наладилась личная жизнь, рядом женщина, которой небезразлично, чем занимается муж.
Ничего тревожного я тогда не видела.
Но на второй год её интерес стал проявляться иначе. Она начала вставлять реплики — будто случайные, будто без злого умысла. И именно тогда я поняла: дело не в любопытстве.
Сначала это были мелочи. Однажды за ужином у Дмитрия Сергеевича я рассказывала о новом договоре с застройщиком. Алина вдруг приподняла брови и произнесла с улыбкой:
— У нас Марина теперь совсем начальница. Всё сама решает.
Улыбка была на губах, но не в глазах. Это я заметила сразу.
— Я коммерческий директор, — спокойно ответила я. — Решения по клиентам и продажам входят в мои обязанности.
— Конечно, конечно, — протянула она. — Удобно получается: муж совладелец, а жена рядом распоряжается.
Максим сразу помрачнел.
— Алина, Марина не «рядом распоряжается». Она базу на себе вытянула.
— Да я же ничего плохого не сказала, — она пожала плечами. — Просто заметила.
Дмитрий Сергеевич быстро перевёл разговор на другую тему. Наталья встала за десертом. Все сделали вид, будто неловкой сцены не было.
Я тоже притворилась, что не придала значения. Хотя внутри уже что-то неприятно сжалось. Казалось бы, фраза пустяковая, но она застряла в памяти.
Особенно потому, что Андрей промолчал.
Он не остановил жену, не сказал ей, что она перегибает, не поддержал меня ни одним словом. Просто сидел, крошил хлеб в тарелке и выглядел так, словно всё происходящее его не касается.
Тогда я впервые почувствовала: что-то изменилось. И изменилось не в мою пользу.
Через неделю я всё же заговорила об этом с Максимом.
— Ты слышал, что Алина опять сказала?
Он махнул рукой почти сразу.
— Марин, ну перестань. Она просто языком мелет. Не накручивай себя.
Я не стала спорить. Тогда ещё не стала.
Спустя четыре месяца Алина заявилась на базу.
Без звонка, без предупреждения, среди рабочего дня. Было около одиннадцати утра. Я находилась в выставочном зале и показывала заказчику образцы кровельных материалов. Передо мной стоял прораб со стройки на двадцать два дома, и на кону был контракт на триста восемьдесят тысяч гривен.
К этой встрече я готовилась два дня: подбирала позиции, считала скидку под объём, сверяла наличие на складе, распечатывала коммерческое предложение на четыре страницы.
Алина вошла так, будто это был её личный кабинет. Каблуки звонко ударяли по бетонному полу: цок, цок, цок. На локте висела сумка, в руке — телефон. Она остановилась рядом, послушала меньше минуты, пока я объясняла прорабу условия доставки.
И вдруг вмешалась:
— А вот этот профнастил, — она ткнула ногтем в образец, — у нас, кажется, был по другой цене. Я точно помню.
Помнить она не могла ничего. До этого она ни разу не открывала наш прайс.