Марина открыла глаза за несколько минут до того, как должен был зазвонить будильник. Некоторое время она неподвижно лежала под одеялом, глядя в побелённый потолок старой двухкомнатной квартиры, которую они с мужем снимали уже третий год, и мысленно снова всё пересчитывала.
Пять шагов — ровно столько помещалось от одной стены их спальни до другой.
Тридцать три квадратных метра — столько было в той небольшой квартире на окраине, о которой они с Андреем мечтали последние месяцы.
— Андрей, ты не спишь? — вполголоса спросила она.
Муж повернулся на другой бок, что-то невнятно пробормотал сквозь сон и снова затих. Марина невольно улыбнулась. Осторожно выбравшись из кровати, она босиком прошла по старому линолеуму, видавшему ещё прежние ремонты, и поставила чайник.
Кухонька была тесной: от плиты до холодильника — всего пара шагов. На подоконнике пышно цвела герань, подарок мамы на прошлый день рождения. Над столом висела вышивка крестиком с надписью: «Дом там, где сердце». Марина вышивала её ещё в студенческие годы.
«Скоро и у нас будет свой угол, — подумала она, заливая кипятком заварку. — Не съёмный, не временный, а настоящий. И сердце действительно будет там».
За завтраком они с Андреем опять вернулись к квартирному вопросу.
— После работы заеду посмотреть ещё один вариант, — сказала Марина, обмакивая печенье в чай. — Район Заречный, дом сдали в прошлом году. Тридцать три квадрата, планировка вроде удачная. И по цене подходит.
Андрей кивнул, доедая бутерброд с колбасой.
— А твои что? Вчера звонили?
— Звонили. Мама сказала, что они с папой окончательно решили. Со Светланой уже поговорили. Она согласна: остаток по своей ипотеке будет закрывать сама. Там около ста двадцати тысяч гривен осталось, не такая уж огромная сумма. А нам родители помогут с первым взносом. Деньги обещали перевести на следующей неделе.
Андрей отставил тарелку и посмотрел на жену пристально, почти тревожно.
— Марин, ты точно уверена? Может, не стоит? Возьмём кредит сами, как-нибудь вытянем…
— Андрей, мы ведь это уже сто раз обсуждали, — мягко, но твёрдо ответила она. — Родители сами предложили. Им неловко, что Светлане они помогли почти на миллион двести тысяч гривен, а нам — ничем. Они считают, что так будет честно. И мы же не просим пентхаус в центре. Обычная маленькая квартира, самый недорогой вариант. Ипотека семейная, ставка нормальная, платёж получится терпимый. Мы справимся.
Андрей вздохнул, но спорить не стал. Он вообще редко вступал в споры. Его жизненное правило звучало просто: если Марина счастлива, значит, всё идёт как надо.
— Вот увидишь, всё получится, — продолжила она уже веселее. — Через год будем пить чай на своей кухне. А ещё через пару лет — дети. Двое. Или трое. Ты как на это смотришь?
— Примерно так же, как и ты, — усмехнулся Андрей и притянул её к себе.
Родители Марины и Светланы — Елена Михайловна и Дмитрий Олегович — жили в Черкассах, в крепкой трёхкомнатной квартире, доставшейся им ещё в девяностые годы.
Елена Михайловна много лет работала бухгалтером на заводе, Дмитрий Олегович трудился инженером в проектном институте. Богачами они себя никогда не считали, но и бедность их дом обходила стороной. Они умели рассчитывать расходы, откладывать понемногу, заранее продумывать крупные траты.
Главной их гордостью были две дочери. А главной болью — желание дать каждой всё, сразу и поровну, даже когда возможности не совпадали с родительскими мечтами.
В субботу утром Марина с Андреем приехали к ним. Дверь открыла Елена Михайловна — невысокая, седоволосая, с привычным выражением тревожной заботы на лице.
— Заходите скорее, заходите, — засуетилась она. — Я пирог с яблоками испекла. Андрюша, как у тебя на работе? Не замучили?
— Всё нормально, Елена Михайловна, спасибо, — улыбнулся Андрей, снимая куртку в прихожей.
В гостиной, на диване, уже сидел Дмитрий Олегович с газетой в руках. Увидев дочь и зятя, он отложил чтение, снял очки и потёр уставшие глаза.
— Ну что, Маринка, — произнёс он, глядя на дочь. — Я вчера звонил в банк. Всё подтвердили. Завтра переведу деньги тебе на карту, сможете сразу вносить первый взнос.
Марина села рядом с отцом и, как в детстве, опустила голову ему на плечо.
— Пап, спасибо вам огромное. Я всё равно переживаю… Вдруг у нас не выйдет?
— Выйдет, — буркнул Дмитрий Олегович, но в голосе его слышалась нежность. Он погладил дочь по волосам. — Вы ребята ответственные. Не то что…
Он осёкся, однако Марина и без продолжения поняла, кого отец имел в виду.
Светлана, старшая сестра Марины, всегда была другой. Яркая, красивая, шумная, порывистая. Если Марина больше походила на отца — спокойная, домашняя, рассудительная, — то Светлана явно пошла в мать, только в её молодую версию: азартную, смелую и немного склонную к авантюрам.
В двадцать три года Светлана неожиданно вышла замуж за Игоря, с которым была знакома всего три месяца. Почти сразу у них родилась дочь Полина. Семья продержалась недолго — всего два года. Ровно до того момента, когда Светлана решила, что быт, ответственность и предсказуемость душат её сильнее любых проблем.
Она развелась, оставила Полину с бывшим мужем и, как сама говорила, «начала жить для себя». Через пару лет эта новая жизнь привела её к Роману — мужчине состоятельному, эффектному, но с репутацией, которая не внушала особого доверия.
Именно с ним Светлана задумала покупку большой квартиры. Формально ипотеку оформила она сама, хотя планы строились на двоих. Речь шла о трёхкомнатной квартире — просторной, дорогой и совершенно лишней для женщины, которая большую часть времени жила одна.
Роман исчез почти сразу, как только дело дошло до первого взноса. Не громко, не драматично — просто перестал отвечать на звонки, а потом и вовсе растворился из её жизни. Тогда Светлана пришла к родителям.
— Света, доченька, зачем тебе трёхкомнатная? — уговаривала её Елена Михайловна. — Ты одна, Полина живёт с отцом. Куда тебе такие метры?
— Мама, это не просто жильё, это вложение! — горячо доказывала Светлана. — Квартира подорожает. Через пять лет продам её и куплю две поменьше.
Но через пять лет она ничего не продала. И через два года тоже. Платежи по ипотеке всё чаще ложились на плечи родителей: сначала они помогали с обязательными взносами, потом начали добавлять на досрочное погашение.
За три года Елена Михайловна и Дмитрий Олегович вложили в квартиру старшей дочери почти миллион гривен. Сама Светлана, если говорить честно, оплачивала в лучшем случае треть.
И теперь, когда оставался последний рывок — примерно сто двадцать тысяч гривен, — родители решили остановиться. Пусть Светлана закрывает остаток сама. У них есть ещё младшая дочь, и по отношению к ней тоже надо поступить честно.
— Мы с отцом всё обдумали, — сказала Елена Михайловна, аккуратно нарезая яблочный пирог. — Вам на первый взнос не хватает около шестисот тысяч гривен. Мы дадим восемьсот тысяч, чтобы после взноса у вас ещё остались деньги на ремонт.