— Вы с мамой, я смотрю, всё просчитали заранее, — ровно произнесла Валерия. — Она наслаждается жизнью в доме, воздухом дышит, под соснами гуляет, а регистрация остаётся у меня. Да ещё и часть моей квартиры ей должна достаться. Удобно. Просто блестяще.
— Ты опять всё перевернула! — Дмитрий попытался взять привычный тон, будто сейчас начнёт давить и обвинять, но голос предательски сорвался. — Мама уже немолодая, ей нужна уверенность в завтрашнем дне! А ты что устроила? В чужие документы полезла? По ноутбукам шаришься? Семью из-за какой-то бумажки разваливаешь!
— Собирайся.
— Что? — он уставился на неё так, словно она заговорила на другом языке.
— Вещи свои собирай. Спортивки, куртку, тот самый баул, с которым ты пять лет назад переступил мой порог.
Валерия спокойно указала на прихожую.
— Поедешь в Коблево. Там, как вы говорите, воздух полезный, сосны, тишина. Галине Сергеевне как раз мужские руки пригодятся: дорожки от снега чистить, за баней присматривать, траву по выходным косить. В частном доме работа не заканчивается никогда. А мне в моей квартире нахлебники с продуманными родственниками больше не нужны.
— Валерия, ты не посмеешь! — Дмитрий резко шагнул к ней, вспыхнув от злости. — Я твой муж! Это моя семья! Ты не можешь просто взять и выставить меня за дверь!
— Именно, — холодно ответила она. — Твоя семья — это мама и её новый дом. А эта квартира моя. Ни о каких долях речи больше не будет. И о постояльцах тоже.
Он ещё несколько секунд переминался посреди комнаты, словно ждал, что она дрогнет. Потом начал говорить — про прожитые годы, про неблагодарность, про женскую бессердечность и про то, что она когда-нибудь пожалеет о своей жадности. Валерия не перебивала. Она просто смотрела на него, и в этом молчании уже было всё. Обсуждать больше было нечего. Партия закончилась, карты лежали на столе.
Дмитрий ушёл спустя полтора часа.
На лестничной площадке он нарочно громко хлопал сумками, тяжело топал и себе под нос цедил что-то про расчётливых женщин, которым только квадратные метры и нужны. Дверь за ним закрылась глухо, окончательно, без малейшего намёка на возврат.
Через три недели общие знакомые, едва сдерживая смех, передали Валерии, что Дмитрий теперь всем жалуется на адские заторы по дороге в Киев. Ездить из «прекрасного посёлка» на работу оказалось совсем не так романтично: путь занимал кучу времени, бензин исчезал с пугающей скоростью, а будильник приходилось ставить на пять утра.
Галина Сергеевна тоже быстро почувствовала разницу между городским комфортом и загородной мечтой. Лишившись привычной регистрации и нормального прикрепления к поликлинике, она теперь регулярно устраивала сцены в местном фельдшерском пункте, где вместо современного оборудования имелись зелёнка, старенький тонометр и усталая медсестра.
Валерия слушала эти новости вскользь, без злорадства и без сожаления. По утрам она заваривала себе кофе на собственной тихой кухне и впервые за долгое время чувствовала, что дома стало легче дышать.
А заявление на каких-то «мошенников», разумеется, так никто и не написал.