Осторожно убрав со лба прилипшую влажную прядь, я провела пальцами по её волосам. Снаружи мои движения оставались спокойными и уверенными, но внутри всё сжималось так, будто кто-то туго затягивал невидимые узлы.
— Доктор уже дал тебе обезболивающее, — сказала я мягко. — Ещё немного, и станет легче.
София подняла на меня взгляд. В этих глазах не было детской растерянности. Они вдруг показались слишком взрослыми для её маленького лица. Так смотрят те, кто уже понял, что жестокость существует не только в сказках.
— Я не хочу обратно в школу, — прошептала она, и голос у неё дрогнул. — Мамочка, пожалуйста, не заставляй меня туда возвращаться.
Я сжала её здоровую ладонь.
— Ты не пойдёшь туда, пока сама не будешь к этому готова, — пообещала я. — Но мне нужно знать всё. Без пропусков. Медсестра сказала, что ты упала на лестнице. Ты правда споткнулась?
София закусила губу. Её взгляд уполз в сторону, к стене, будто там было легче прятать правду.
— Артём сказал… — начала она почти неслышно. — Он сказал, что если я кому-нибудь расскажу, его папа сделает так, что тебя уволят. Он сказал, что его папа владеет всей школой.
В груди у меня словно опустился кусок льда. Это не была паника. Нет. Паника шумит, мечется, заставляет хватать воздух ртом. А во мне наступила тишина. Холодная, предельно ясная тишина, знакомая мне по залу суда — та самая, что приходит за секунду до вынесения решения.
— Артём столкнул тебя? — спросила я ровно, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало ничего, кроме спокойствия.
София кивнула. По её щеке скользнула слеза.
— Он хотел забрать мои деньги на обед. Я сказала, что не отдам. Тогда он… он толкнул меня. А когда я заплакала, он смеялся. И сказал: «Мой папа богатый. Мне можно всё».
— Учителя где были?
— В комнате для персонала. Потом Артём всем сказал, что я сама оступилась.
Я медленно поднялась. Поправила одеяло на её плечах, аккуратно подоткнула край, чтобы ей было теплее. Потом снова наклонилась и поцеловала дочь в лоб.
— Отдыхай, София. Сейчас приедет бабушка и побудет с тобой.
В её глазах мгновенно вспыхнул испуг.
— Ты куда, мамочка? Тебя правда уволят?
Я заставила себя улыбнуться. Улыбка вышла тонкой, натянутой и совершенно не дошла до глаз.
— Нет, солнышко. Маму никто не уволит. Я просто должна уточнить кое-какие правила в твоей школе.
Я вышла в коридор. Каблуки отстукивали по линолеуму сухой, чёткий ритм. Проходя мимо сестринского поста, я даже не повернула головы. Рука уже доставала телефон из сумки.
Я не стала звонить на общий номер школы.
Я выбрала контакт, который был сохранён у меня как: «Игорь — судебный округ, срочно».
— Игорь, это Марина, — сказала я, едва он ответил. — Поднимите материалы по Дмитрию. И подготовьте судебное распоряжение. Я еду в начальную школу «Дубовая Роща».
— Немедленно, госпожа главный судья, — отозвался он без единого лишнего вопроса.
Я сбросила вызов и направилась к парковке.
День был ослепительно ясным. Где-то щебетали птицы, солнечные блики лежали на капотах машин, люди шли по своим делам. Но я не видела ничего, кроме багровой пелены перед глазами — боли моей дочери, её сломленной руки, синяка на маленьком лице и страха в голосе.
Они решили, что напугали ребёнка.
Они даже не поняли, кого разбудили.
Глава 2. Встреча с теми, кто считал нас проигравшими
Начальная школа «Дубовая Роща» была не столько учебным заведением, сколько памятником родительским деньгам. Территория выглядела безупречно: подстриженные газоны, стеклянные двери, охрана у входа, дорогие камеры на каждом углу. Парковка могла бы сойти за выставку премиальных автомобилей. Под солнцем блестели Range Rover, Tesla, Porsche.
А прямо перед центральным входом, нагло заняв сразу два места для людей с инвалидностью, стоял ярко-красный Ferrari.
Я знала эту машину.
Точнее, я знала тип мужчин, которые выбирают такие машины и так паркуются.
В административный корпус я вошла без замедления. За стойкой вскочила молодая секретарша с лицом человека, который уже понимает, что сейчас произойдёт что-то неприятное, но обязан попытаться остановить бурю.
— Простите, мэм, у вас назначено? Директор Олег сейчас занят. У него встреча с важным спонсором школы.
— Мне запись не требуется, — ответила я, не останавливаясь.
Двойные дубовые двери директорского кабинета распахнулись от моего толчка.
Внутри пахло дорогим кофе, полированной мебелью и самодовольством. Директор Олег стоял возле кофейного столика и почти подобострастно наполнял фарфоровую чашку. За его собственным столом, развалившись в кожаном кресле, сидел Дмитрий. Ноги он без стеснения положил на лакированную деревянную поверхность.
На диване, выкрутив звук на максимум, играл в Nintendo Switch мальчик, которого я сразу узнала по школьным фотографиям Софии.
Артём.
Дмитрий поднял глаза. Прошло десять лет, а изменился он мало. Всё ещё привлекательное лицо, всё ещё хищная улыбка, всё ещё безупречно подобранный костюм и часы, стоимость которых должна была впечатлять окружающих. Только душа, как и прежде, оставалась дешёвой.
Когда-то, на юридическом факультете, мы встречались почти семестр. Потом он бросил меня ради наследницы с правильной фамилией, объяснив на прощание, что у меня «недостаточно амбиций и происхождения».
— Марина? — Он моргнул, будто увидел забавный призрак из прошлого. Затем его губы растянулись в медленной, неприятной усмешке.
Он окинул меня взглядом с головы до ног. На мне были джинсы и простая блузка — я примчалась в больницу прямо из выходного дня, не думая о внешнем виде. Для Дмитрия этого оказалось достаточно, чтобы сложить привычную картинку: перед ним стояла никто.
— Вот так встреча, — протянул он, пригубив кофе из чашки директора. — Слышал, твоя дочь упала. Неловкая девочка. Вся в мать, да?
Он повернулся к Олегу, будто меня вообще не было в комнате.
— Видишь, Олег? Я же говорил. Пускаешь сюда таких женщин по стипендиальным программам, всяких одиноких мамаш, а потом получаешь проблемы. То они спотыкаются, то жалуются, то ищут, где бы урвать выгоду.
Гнев поднимался во мне всё выше, но лицо оставалось неподвижным. Каменным. Я не стала отвечать Дмитрию. Мой взгляд остановился на мальчике.
— Артём, — произнесла я отчётливо. — Ты столкнул Софию с лестницы?
Он даже не поставил игру на паузу.
— И что? Она мешалась.
— У неё перелом руки, Артём. И сотрясение.
Мальчик фыркнул, даже не взглянув на меня как следует. В его интонации безошибочно слышался отец.
— Ой, бедненькая. Папа купит ей пластырь. А теперь отойди, ты экран загораживаешь.
Дмитрий расхохотался и хлопнул ладонью по колену.
— Вот это мой сын. Настоящая акула растёт.
Он поднялся из кресла и подошёл ко мне вплотную, намеренно нависая сверху. От него тянуло дорогим одеколоном и уверенной привычкой считать всех вокруг ниже себя.
— Послушай, Марина, — сказал он, понизив голос до почти ласкового, снисходительного мурлыканья. — Я понимаю, тебе непросто. Одинокая мать, расходы, жизнь давит. Ты увидела шанс получить немного денег. Хорошо. Я выпишу тебе чек на пять тысяч гривен. Назовём это жестом доброй воли за неуклюжесть твоего ребёнка. Возьми деньги и переведи девочку в обычную государственную школу, где ей самое место.
Он улыбнулся шире.
— Яблоко от яблони, знаешь ли. Обе неудачницы.
Я посмотрела на чековую книжку, которую он уже доставал из внутреннего кармана.
— Ты правда считаешь, что вопрос в деньгах? — спросила я тихо.
— Дорогая, всё в жизни упирается в деньги, — Дмитрий подмигнул. — Именно поэтому я сижу в большом кресле, а ты стоишь здесь в одежде, будто купленной в секонд-хенде.
Я сделала шаг вперёд.
Артём вдруг поднялся с дивана. Для своего возраста он был крупным мальчиком, тяжёлым, самоуверенным, испорченным вседозволенностью и чужим страхом. Он подошёл ко мне и с силой ударил ладонями в грудь, толкнув назад.
— Отвали, старая карга, — выплюнул он. — Мой отец платит этой школе. Значит, правила здесь устанавливаю я. Убирайся, пока я сам тебя не вышвырнул.
Олег побледнел.
— Артём, пожалуйста…
— Заткнись, Олег, — резко бросил Дмитрий, даже не обернувшись. — Пусть мальчик учится решать вопросы. Ему нужно понимать, как разговаривать с обслуживающим персоналом.
После толчка я отступила на полшага. Медленно опустила взгляд на место, где ладони Артёма коснулись моей груди.
Нападение на представителя судебной власти.
Даже если речь шла о несовершеннолетнем, это уже было не школьной шалостью. Это была именно та черта, которую они сами только что пересекли.
— Ты сейчас совершил большую ошибку, Артём, — сказала я негромко.
Глава 3. Доказательства
Я сунула руку в карман.
Дмитрий театрально закатил глаза.
— О господи, ты решила вызвать полицию? — насмешливо спросил он. — Давай, звони. Начальник полиции — мой приятель по гольфу. Мы каждое воскресенье встречаемся на поле. Он выставит тебя из участка под общий смех.
Я медленно достала телефон и посмотрела на экран.
— Я не собираюсь никуда звонить, — спокойно ответила я.