— А что у вас тут после застолья осталось? Мне ведь еще дочку кормить надо! — тетка тревожно и вместе с тем жадно обвела глазами накрытый стол.
Илья взглянул на мамину сестру, Ольгу Михайловну, и едва сдержал резкость. Гости еще не успели разойтись, разговоры продолжались, тарелки стояли на местах, а она уже вытащила из сумки три пластиковых судочка. На широком блюде лежали последние ломти запеченного мяса, рядом оставались салаты, а пирог почти не тронули.
— Тетя Оля, мы даже до чая еще не добрались, — спокойно напомнил Илья. — Давайте хотя бы дождемся окончания вечера.
— Да я вам что, мешаю? Чай пейте сколько угодно. Я только по чуть-чуть возьму, чтобы Екатерина с работы пришла и нормально поела. Она сегодня до девяти, бедняжка, разве успеет себе ужин сделать? Моя несчастная девочка…
Екатерине давно исполнилось двадцать девять. Она жила отдельно, работала и зарабатывала вполне прилично.
Ольга Михайловна уже потянулась вилкой к мясу, но Андрей Сергеевич молча придвинул блюдо ближе к остальным гостям.
— За столом еще едят, — произнес он ровно. — Когда все уйдут, тогда и решим, что можно собрать с собой.
— Андрей, тебе жалко одного куска? — тут же вскинулась тетка.
Илья заметил, как мать опустила глаза. Наталья Викторовна обычно делала вид, что не замечает выходок младшей сестры. Если кто-то из домашних начинал возмущаться, она сразу просила не ссориться, не жадничать и не портить родственные отношения из-за еды.
Так повторялось почти на каждом семейном празднике. Ольга Михайловна могла явиться с самой дешевой коробкой конфет, а иногда и вовсе без подарка, зато за стол садилась первой. Лучшие куски она выбирала без стеснения, салаты просила передавать ей поближе, а ближе к концу ужина из ее сумки неизменно появлялись контейнеры.
Как-то раз она умудрилась унести половину пирога еще до того, как хозяева успели его разрезать для гостей. В другой раз заявила, что ей нужно упаковать четыре порции горячего: мол, Екатерина собиралась угостить подружек. Андрей Сергеевич тогда вспыхнул не на шутку, но Наталья Викторовна быстро увела его на кухню, чтобы никто не услышал продолжения.
— Андрей, пожалуйста, не начинай при людях, — шептала она. — Ольга обидится, потом снова месяц трубку брать не будет.
— Да пусть хоть целый год молчит! — сердился он. — С какой стати мы обязаны кормить еще и ее взрослую дочь?
— Ну что ты, правда… Все равно же что-нибудь останется. Тебе жалко? Пусть заберет.
Илья терпел исключительно ради матери. Его младший брат Максим тоже предпочитал не нарываться, хотя после каждого семейного застолья недовольно бурчал, что тетка выносит в сумке больше, чем успевают съесть трое приглашенных вместе.
Тем временем приближался шестидесятилетний юбилей мамы. Илья заранее решил, что подарит ей не очередную практичную мелочь, а по-настоящему дорогую сердцу вещь. Несколько месяцев он откладывал деньги, отказывая себе в лишних тратах, а потом в ювелирном магазине выбрал золотые серьги с небольшими светлыми камнями — изящные, аккуратные, именно такие, какие подошли бы Наталье Викторовне.
Максим увидел фотографию украшения в телефоне брата и сразу загорелся идеей. Полистав каталог, он нашел кулон из той же коллекции.
— Как думаешь, ей понравится? — с сомнением спросил Максим. — Она ведь опять начнет ругаться, что мы слишком потратились.
— Пусть ругается, — ответил Илья. — Она всю жизнь на себе экономила, лишь бы нам что-то купить. Хотя бы на юбилей получит подарок, который действительно заслужила.
Он хорошо помнил, как мама годами носила простенькие дешевые сережки и уверяла, что нормальное золото — ненужная роскошь. Поэтому искать вариант подешевле Илья принципиально не стал.
— Сама она на такую вещь ни за что бы не решилась.