— Я совершенно не получаюсь на снимках. Честно, выгляжу как какой‑то вампир, — отшучивался Тарас, отводя взгляд.
Оксана тогда слегка укололась: ей почудилось, что он избегает совместных кадров нарочно — будто не хочет оставлять никаких следов их близости. Однако вскоре она заметила: даже когда фотографировала его одного, он всё равно поворачивался боком или вовсе уходил из кадра.
Его ладони всегда были прохладными, почти ледяными. Оксана смеялась:
— У тебя кожа холодная и бледная, глаза то светлеют, то темнеют, разговариваешь так, словно родился в другом столетии. Солнце тебя не любит. Признавайся, сколько тебе лет на самом деле?
— Семнадцать, — серьёзно отвечал он.
— И давно тебе семнадцать?
— Уже давно семнадцать.
Они оба хохотали, и в эти минуты ей казалось, что всё складывается правильно, будто они действительно нашли друг друга. И всё же шагнуть дальше, перейти к более близким отношениям, Оксана боялась — страх сидел где‑то под рёбрами.
На майские праздники общежитие почти опустело. Олена уехала в Одессу, Тетяна — к родным в Полтаву, остальные тоже разъехались. Комната осталась в её полном распоряжении, и Оксана решила: либо сейчас, либо никогда. Она сама набрала Тараса.
— Хочешь посмотреть, как живёт пролетариат? Устрою тебе тур: пельмени, сваренные в чайнике, вид на мусорные баки и кровать, которая поёт на каждом повороте. Настоящая VIP‑ложа.
— Конечно, хочу, — без паузы ответил он.
Она ожидала, что он будет морщиться от запаха общей кухни и настороженно прислушиваться к шумам за стенкой. Но Тарас устроился на её узкой кровати, с интересом разглядывал приклеенный скотчем плакат с Цоем и искренне говорил, что здесь уютно.
Ночь растянулась и стала для неё почти нереальной — тихой, тёплой, счастливой. Оксана впервые не пряталась за шутками, не перебрасывалась остротами каждую минуту. Она просто лежала, положив голову ему на плечо, и чувствовала, как растворяется, будто мороженое под июльским солнцем.
Утром он поднялся затемно — спешил на встречу с продюсером. Оксана проводила его до выхода, легко поцеловала в прохладную щёку и вернулась в комнату досыпать.
После этого он исчез.
Прошёл день, затем второй, третий. Телефон упорно молчал, сообщения оставались без ответа. Оксана, привыкшая с детства к тому, что люди рано или поздно уходят, горько усмехнулась: ну вот, всё закономерно. Сказка закончилась, принц вернулся в свой мир, а ей пора возвращаться к реальности.
Она держалась, пока не заметила на прикроватной тумбочке часы. Тарас снял их перед душем и забыл. Те самые — дорогие, подаренные дедом, единственным человеком в его семье, который не лепил из него «идеального наследника», а просто любил.
Оксана взяла часы в ладонь. Тяжёлые, холодные. На обратной стороне выгравировано: «Тарасу от деда. Главное — успеть». Секундная стрелка дёргалась и замирала.
— Отвезу, — решила она. — Верну и скажу всё, что думаю.
Адрес она помнила наизусть. Автобус, долгая дорога, аккуратная аллея к дому. Подойдя к двери, Оксана нажала на звонок и мысленно начала повторять заранее приготовленные слова.
