Журнал ГЛАМУРНО — развлекаем, просвещаем, удивляем! — Ты меня слышишь? — голос Алексея был спокойным, почти безэмоциональным, словно человек, читающий вслух инструкцию к бытовому прибору. — Мне нужно, чтобы к восьми утра тебя здесь не было.
Тамара стояла в гостиной, по-прежнему в том халате, в котором вышла из ванной двадцать минут назад.
Она полагала, что он звонит по домофону, потому что забыл ключи.
Она даже улыбнулась, направляясь к двери. — Подожди, — прозвучал её голос словно издалека. — Что значит «не было»? — Я продал свою долю квартиры.
Новые собственники въезжают послезавтра.
У них серьёзные намерения, Галя.
Очень серьёзные.
Лучше не проверять.
Алексей стоял в прихожей, не сняв ботинки.
Он никогда так не поступал за семь лет.
Ни разу.
И именно это, не слова, а его ботинки на паркете, который она каждую неделю натирала воском, заставило её понять, что всё происходит на самом деле. — Алексей, мы семь лет прожили здесь.
Это наша квартира.
Совместно нажитое имущество. — Твоя половина остаётся твоей.
Я продал только свою.
Это моё право. — Ты не имеешь права продавать долю без моего согласия, без уведомления меня… — Уведомление было отправлено по почте три недели назад. — Он достал из кармана пиджака заранее приготовленный конверт. — Ты не ответила.
Значит, отказалась от преимущественного права выкупа.
Тамара взяла конверт.
Почтовый штамп был подлинным.
Письмо отправили двадцать два дня назад на адрес этой квартиры.
Она его не получала.
Она никогда не получала заказные письма на этот адрес, потому что Алексей всегда забирал почту сам. — Ты специально, — сказала она тихо.
Он пожал плечами.
Совершенно спокойно.
Так, как человек, который давно всё решил и теперь лишь выполняет план. — К восьми утра, Галя.
Я серьёзно.
Он ушёл.
Дверь закрылась без шума, плавно, на качественной немецкой петле.
Тамара опустилась на пол прямо в прихожей, прислонившись спиной к стене, и смотрела на следы его обуви на паркете.
Ей было пятьдесят три года.
Она работала главным бухгалтером в средней строительной фирме, до этого восемь лет проработала аудитором в крупном холдинге.
У неё был диплом с отличием, двадцать семь лет опыта и семь лет этого брака.
Этой квартиры.
Этой жизни.
К шести утра она собрала два чемодана.
Взяла только своё, что осталось ещё до него.
Фотографии.
Документы.
Несколько платьев.
Книги.
Планшет.
Папку с рабочими бумагами.
Она позвонила Надежде в половине седьмого. — Наташ, мне нужна помощь.
Надежда Ивановна Петрова, подруга ещё со студенческих лет, жившая на проспекте Мира в двух трамвайных остановках, не задала ни одного лишнего вопроса.
Просто сказала: — Жду.
Чайник поставила.
Тамара Сергеевна Морозова пришла к Надежде с двумя чемоданами, с мокрыми глазами и головой, полной вопросов, на которые пока не было ответов.
Следующие три дня она провела, посещая юристов.
Первый, молодой юрист с аккуратной бородкой, изучил её документы, кивнул и сказал, что ситуация сложная.
Долю можно было продать, соблюдая процедуру уведомления.
Если суд признает уведомление надлежащим, оспорить сделку будет крайне сложно.
Новые владельцы получат право вселиться, и выжить её из квартиры им будет легко, особенно если они начнут систематически создавать невыносимые условия. — А если я останусь? — спросила Тамара. — Имеете право.
Вы собственник половины.
Но на практике это… бывает очень трудно.
Второй юрист был старше и говорил прямо.
Он отметил, что покупатели долей в спорных квартирах обычно занимаются именно этим.
Они выживают.
Методично и законно.
Меняют замки ночью, портят воду, создают шум.
Доказать умысел практически невозможно, а нервы будут измотаны полностью.
Третий вообще посоветовал договориться о выкупе её доли.
По его мнению, это самый реалистичный путь.
Тамара вернулась к Надежде, села за кухонный стол, налила себе холодного чая и уставилась в окно. — Расскажи мне о покупателях, — попросила Надежда, подсаживаясь рядом. — Ты хоть узнала, кто они? — Выписку из Росреестра заказала.
Новый владелец доли — компания «Лидер Инвест».
Юридический адрес — центр города, директор некий Сергей Владимирович Ковалев. — И что дальше? — Не знаю, Наташ.
Пока не знаю.
Надежда помолчала, затем взяла её за руку. — Ты можешь жить здесь сколько угодно.
Ты же знаешь. — Знаю.
Спасибо.
Но жить у подруги вечно Тамара не собиралась.
Она всю жизнь умела считать.
Считать деньги, риски, варианты.
Сейчас она считала варианты, и их оказывалось катастрофически мало.
На следующее утро она отправилась в офис «Лидер Инвест».
Офис располагался в бизнес-центре «Кристалл Плаза» на Лесной улице.
Седьмой этаж, стеклянные двери, молодая секретарша с профессиональной улыбкой. — Мне нужна встреча с Сергеем Владимировичем Ковалевым, — сказала Тамара. — По поводу квартиры на улице Шевченко, дом двенадцать.
Секретарша позвонила куда-то, что-то прошептала, затем посмотрела на Тамару с более внимательным выражением лица. — Проходите, пожалуйста.
Кабинет в конце коридора.
Сергей Владимирович Ковалев оказался мужчиной около пятидесяти шести лет.
Невысокий, крепкого телосложения, с коротко подстриженными седыми волосами и взглядом человека, привыкшего быстро разбираться в ситуации.
Он встал, когда она вошла, пожал руку и пригласил сесть.
Тамара села прямо и внимательно смотрела на него. — Я Тамара Морозова.
Собственник второй половины квартиры, которую ваша компания приобрела. — Знаю, — ответил он просто. — Я пришла узнать, на каких условиях мы сможем уладить этот вопрос.
Либо вы выкупаете мою долю по рыночной цене, либо я выкупаю вашу.
Он слегка наклонил голову набок.
Смотрел на неё без улыбки, но и без враждебности. — Тамара Сергеевна, я обязан кое-что вам объяснить.
То, что, скорее всего, ваш муж вам не рассказывал. — Бывший, — поправила она. — Бывший, — согласился он. — Алексей Александрович Морозов не продавал мне свою долю.
Он заложил её в качестве обеспечения по кредиту, который взял в нашей инвестиционной компании.
Восемь месяцев назад.
Кредит не обслуживал.
В итоге мы обратили взыскание на залог.
Это стандартная процедура.
Тамара слушала молча. — То есть, — сказала она в конце, — он не продал.
Он потерял долю из-за долгов. — Именно так. — И сказал мне, что продал.
Намеренно.
Чтобы я ушла сама.
Ковалев помолчал.
Потом осторожно заметил: — Это его мотивы, я в них не вникаю.
Тамара смотрела на него.
Что-то в комнате изменилось.
Не декорации — они остались прежними: стол, окно, город за стеклом.
Изменилась её картина происходящего.
Алексей не просто выгнал её.
Он солгал.
Построил всю операцию так, чтобы она не поняла, что происходит, испугалась и ушла.
Не стала разбираться.
Не пошла в «Лидер Инвест».
Не услышала правду. — Зачем вы мне это рассказываете? — спросила она.
Ковалев встал, подошёл к окну.
Смотрел на улицу, потом обернулся. — Потому что это в некотором смысле выгодно и мне.
Но не только по этой причине. — Давайте начнём с выгоды, — сказала Тамара. — Мне так проще понять.
Он слегка улыбнулся. — Хорошо.
Кто вы по профессии? — Бухгалтер-аудитор.
Двадцать семь лет опыта.
Последние восемь лет — главный бухгалтер, до этого аудитор в «Прогресс Холдинге». — Знаю «Прогресс».
Серьёзная компания. — Вы хотите мне что-то предложить? — Да.
Ваш бывший муж, Алексей Морозов, сейчас ищет инвестиции для своего стартапа.
Компания называется «ТехВектор».
Он обращался в несколько фондов, в том числе в один, связанный с нашей структурой.
Запрашивает крупную сумму.
Восемьдесят миллионов гривен.
Тамара не выдала своих эмоций.
Лишь спросила: — И что вас беспокоит? — Цифры, которые он предоставляет.
У нас есть ощущение, что они могут быть сфальсифицированы.
Но доказать это своими силами мы не можем, так как у нас нет нужного специалиста, а привлекать внешних аудиторов в таком деликатном деле, где возможна уголовная ответственность, не всегда удобно.
Тамара молчала несколько секунд. — Вы хотите, чтобы я провела аудит финансовой отчётности своего бывшего мужа. — Я предлагаю вам официальный контракт на проведение независимой аудиторской проверки компании «ТехВектор» в рамках предынвестиционной процедуры.
