Дождь начал капать — мелкий и противный.
До дома оставалось пройти всего три квартала, но я уже промокла до нитки.
С помощью ключей открыла дверь.
В квартире витал запах жареного.
На кухне Ирина стояла у плиты и помешивала что-то на сковороде.
Стол был накрыт — белоснежная скатерть, тарелки, приборы.
Как будто в ресторане. — А, ты вернулась, — произнесла она, обернувшись. — Я приготовила ужин.
Курица с овощами.
Садись, поешь.
Без слов я раздевалась в прихожей.
Зашла в комнату.
Устроилась на кровати.
Из кухни послышался её голос: — Ольженька, ну давай же!
Не давай остыть!
Ольженька.
Она называет меня так, словно мы близкие подруги.
Словно имеет на это право.
Я взяла подушку и прижала её к лицу.
Хотела закричать, но удержалась.
Нужно подумать.
Принять решение.
Так дальше жить невозможно.
Спустя десять минут всё же вышла на кухню.
Ирина сидела за столом с журналом.
Увидев меня, отложила его. — Ну, вот и хорошо.
Давай спокойно пообедаем, по-человечески.
Я заняла место напротив.
Взяла вилку.
Курица действительно привлекала аппетитным запахом.
Овощи — морковь, болгарский перец — аккуратно разложены на тарелке.
Когда я в последний раз так готовила?
Обычно я закидываю в рот бутерброд между работой и компьютером. — Слушай, — начала Ирина, накладывая салат себе на тарелку. — Я понимаю, что ты злишься.
Но давай говорить честно.
Алексей звонил мне месяц назад.
Сказал, что у вас с ним… ну, не очень хорошие отношения в последнее время.
Я резко подняла взгляд: — Он тебе что-то наговорил? — Ничего плохого, — она подняла руку, чтобы успокоить. — Просто сказал, что вы оба устали.
А в доме напряжённая атмосфера.
Я предложила приехать, помочь по хозяйству. — Мне не нужна помощь по хозяйству, — ответила я резко. — Мне нужен муж, который работает.
А не тратит деньги на свои фантазии.
Ирина замолчала.
Отложила вилку.
Долго смотрела на меня. — Знаешь, я понимаю, что ты думаешь.
Мы с родителями всегда баловали его.
Леша был младшим, любимцем семьи.
Ему всё прощали.
Но он талантливый, Ольженька.
Его приложение — не пустая фантазия.
Это реальный проект, который может сработать. — Может быть, — я усмехнулась. — А может и нет.
Пока же я тяну на себе всё.
И ипотеку, и еду, и остальное. — А он старается, — возразила Ирина. — Ты же видишь, как он трудится.
Ездит на встречи, ищет инвесторов. — В Одессу уехал на встречу? — спросила я с ехидцей. — А кто оплатил ему отель?
Я.
Перевела деньги вчера вечером.
Десять тысяч гривен.
Которые мне были нужны на зимние сапоги.
Ирина молчала.
Я встала из-за стола и прошлась по кухне. — Вы все думаете, что я ему не пара.
Что я простая, необразованная.
Что я недостойна вашей семьи.
Я это чувствую каждый раз, когда приезжаю к вам.
Ваша мама смотрит на меня словно на прислугу.
Отец вообще меня не замечает.
А ты… ты приезжаешь сюда с высокомерием и делаешь вид, что заботишься. — Это не так, — встала тоже Ирина. — Ольга, ты себе это придумала. — Придумала? — я повернулась к ней. — Твоя мама на прошлой неделе сказала Алексею, что я его тяну вниз.
Я слышала.
Вы разговаривали по телефону, он был на балконе.
Думал, я не услышу.
Лицо Ирины изменилось.
Что-то затрепетало в её глазах. — Мама бывает… резкой, — тихо сказала она. — Но она не хотела тебя обидеть. — Не хотела? — я рассмеялась. — Она сказала, что пока Леша со мной, он никогда не добьётся успеха.
Что я забираю у него все силы. — Ольга… — Уходи, — указала я на дверь. — Забирай свои вещи и уходи.
Мне не нужна ваша помощь.
Не нужна ваша жалость.
И передай своей матери, что я его не отпущу.
Потому что люблю.
Настоящая любовь — это не ваши светские приемы и фальшивые улыбки.
Это когда тянешь лямку вместе, когда тяжело.
Ирина стояла неподвижно.
Затем медленно кивнула. — Хорошо.
Я уйду.
Но подумай вот о чём.
Леша не ребёнок.
Ему тридцать два года.
Если он решил заниматься своим проектом — это его выбор.
И если ты хочешь быть с ним — придется принять этот выбор.
Она ушла в комнату, собрала сумку.
Я осталась в коридоре, слушала, как шуршат вещи, как щелкает замок.
Потом она вышла.
Надела пальто.
Обернулась ко мне у двери. — Я действительно хотела помочь.
Без всякого высокомерия.
Леша — мой брат, и я вижу, как ему трудно.
Вам обоим. Я молчала.
