— Где у нас ключи от машины? — голос Дмитрия раздался из коридора одновременно с шуршанием куртки, которую он стягивал с плеч, и приглушённым ударом ботинок о пол.
Марина в это время стояла возле раковины и неторопливо ополаскивала тарелки от пены. Струя воды бежала ровно, почти убаюкивающе, будто смывала с неё остатки тяжёлого рабочего дня.
— На тумбе под зеркалом, как всегда, — ответила она, даже не повернув головы. — А зачем они тебе сейчас, среди вечера? Ты ведь ещё днём поставил машину на стоянку.
Шаги приблизились. Дмитрий остановился в кухонном проёме. Марина перекрыла воду, вытерла ладони полотенцем и обернулась к нему. Муж выглядел слишком оживлённым, даже каким-то нервно-деловитым. В пальцах у него уже звякала связка с брелоком от их нового серебристого кроссовера, который они забрали из салона всего пару месяцев назад.
— Мама звонила, — сказал он, отводя глаза и прокручивая кольцо с ключами вокруг пальца. — Попросила завтра рано утром отвезти её в строительный магазин. Ей там земля нужна, рассада какая-то. Я сейчас занесу ей ключи, чтобы утром она сама спустилась, завела машину, прогрела, а я потом подойду.
Марина чуть заметно нахмурилась. Людмила Андреевна, её свекровь, права действительно имела, но за рулём не сидела уже лет десять. И уж точно никогда не бралась прогревать чужие автомобили.
— Дмитрий, какая рассада в ноябре? — спокойно спросила она. — И зачем ей вообще ключи? Ты же сам можешь за ней заехать.
Муж выдохнул так тяжело, будто Марина заставляла его объяснять что-то невероятно очевидное. Он прошёл к столу, отодвинул стул и сел, демонстративно сложив руки на груди.
— Марин, ну не начинай, а? Какая тебе разница, для чего ключи. Машина теперь её, значит, она имеет на это право.
В кухне стало так тихо, что Марине на мгновение показалось: воздух вокруг сгустился и перестал проходить в лёгкие. Она медленно опустилась на табурет напротив мужа, изо всех сил удерживая лицо спокойным.
— Повтори, пожалуйста, — произнесла она ровно. — Чья теперь машина?
— Мамина, — буднично ответил Дмитрий, словно сообщил, что купил хлеб по дороге домой. — Я сегодня после работы заехал к ней, мы подписали договор дарения. Переоформил автомобиль на неё.
Марина смотрела на него и не сразу смогла поверить, что услышала всё правильно. Дмитрий сидел с таким уверенным видом, будто совершил нечто разумное и полезное. Более того, уголки его губ чуть заметно подрагивали в самодовольной улыбке.
— Ты подарил машину своей матери, — медленно проговорила Марина, отчётливо выделяя каждое слово, пытаясь уложить в голове происходящее. — Нашу новую машину. Ту самую, за которую мы заплатили очень серьёзные деньги. И сделал это, даже не поставив меня в известность.
— А что здесь такого? — искренне возмутился он и развёл руками. — Мы же семья! Разве важно, на кого записана железка в документах? У мамы водительский стаж без аварий, страховка будет стоить сущие копейки. К тому же она пенсионерка, транспортный налог платить не придётся. Для семейного бюджета одни преимущества. Я, между прочим, о нас думаю, Марин.
Она слушала его складные объяснения, и внутри поднималась не горячая, шумная ярость, а холодная, обжигающая злость. «Забота о семейном бюджете» — какое удобное выражение, если нужно прикрыть им собственное решение.
Марина до мелочей помнила день, когда они забирали автомобиль. Блестящий салон, запах новой кожи и дорогого пластика, предупредительные менеджеры, их улыбки и бесконечные документы. Накануне покупки они долго обсуждали все детали. Модель выбирали вместе, цвет выбирали вместе, комплектацию тоже. Но оформить машину Дмитрий тогда убедил именно на себя.
Доводы у него звучали непрошибаемо: ездить чаще будет он, на техническое обслуживание ему проще заезжать, да и вообще, мужчине, мол, солиднее быть собственником в регистрационных бумагах. Марина тогда не стала спорить. Они ведь в браке, имущество общее, какая разница, чья фамилия указана в свидетельстве.
Только существовала одна маленькая, но крайне важная деталь. О ней Дмитрий, увлёкшись своей «гениальной» схемой экономии, почему-то совершенно забыл.
— То есть ты просто взял и отдал наше имущество? — Марина переплела пальцы, чтобы не было видно, как слегка дрожат руки. — А если бы я поступила так же? Например, подарила бы наш телевизор или холодильник своей сестре. Ну, чтобы меньше платить за электричество.
— Не передёргивай! — Дмитрий резко поднялся со стула. — Это вообще разные вещи. Машина была оформлена на меня. Я собственник и могу распоряжаться ею так, как считаю нужным. И потом, мама давно хотела чувствовать себя свободнее в плане поездок. Я её сын, я обязан помогать. А ты, как всегда, всё превращаешь в проблему.
Он развернулся и вышел из кухни, громко хлопнув дверью комнаты. Марина осталась сидеть в полумраке, который постепенно заполнял кухню. В оконном стекле отражалось её бледное, неподвижное лицо. Плакать она не собиралась. Устраивать сцену — тем более. В голове у неё уже выстраивался ясный, холодный и почти математически точный план. Дмитрий переоформил автомобиль на свою мать.