— …что после свадьбы она всё равно заставит меня уступить по квартире моей матери, — договорил Дмитрий. — Я не хочу через год очнуться в браке, где и моих родных начнут раскладывать по полочкам так же, как сегодня раскладывали вас.
Мария на несколько секунд закрыла лицо ладонью. Не потому, что ей стало плохо. Просто ей нужно было удержаться и не сказать вслух то, что уже вертелось на языке.
Андрей забрал у неё телефон.
— Дмитрий, ты вообще понимаешь, что говоришь? Уже всё оплачено, всё решено!
— Именно поэтому и говорю сейчас. Хорошо, что понял не после росписи.
— Алина тебя любит!
— Возможно, — устало ответил Дмитрий. — Но ещё сильнее она любит выигрывать. Даже там, где никто не объявлял соревнования.
Связь оборвалась.
В квартире повисла такая тишина, будто вместе с разговором отключили весь дом.
Примерно через час зазвонил телефон. Это была Ольга Викторовна.
Ответил Андрей. Мария сидела в кресле и, даже не желая того, слышала каждое слово.
— Ты что там устроил? — голос матери бил по ушам так, что динамик можно было и не включать. — Дмитрий отказался! Алина рыдает! Люди уже билеты купили, гости готовились!
— Мам, я ничего не устраивал.
— Это всё твоя жена! Она сорвала свадьбу!
Андрей посмотрел на Марию. Та сидела прямо, сжав ладони на коленях, и не произносила ни слова.
— Мама, свадьбу отменил Дмитрий.
— Из-за неё!
— Из-за Алины.
На другом конце линии сразу стало тихо.
— Что ты сейчас сказал?
Андрей медленно втянул воздух.
— Из-за Алины. И ты прекрасно понимаешь, о чём я.
Голос Ольги Викторовны стал ниже и опаснее:
— Не вздумай предавать родную сестру.
Пальцы Андрея заметно дрогнули.
Мария увидела это движение и вдруг ясно поняла: всю жизнь он боялся не маминых криков, не её обид и даже не скандалов. Он боялся именно этой фразы. Обвинения в предательстве.
— Я не предаю сестру, — произнёс он глухо. — Я просто больше не хочу притворяться, будто она ничего не делает.
— Значит, жена для тебя важнее матери и сестры?
Мария поднялась. Она не собиралась снова превращаться в предмет семейного торга, где её ценность обсуждают так, словно речь идёт о чужой вещи.
— Андрей, закончишь разговор — приходи на кухню.
И вышла.
Ночь почти не принесла сна.
Андрей долго сидел за кухонным столом. Потом вернулся в спальню, но даже не лёг. Остановился возле шкафа и замер, будто сам не понимал, зачем пришёл.
— Я рассказал Алине про врачей, — наконец сказал он.
Мария открыла глаза.
— Когда?
— Примерно два года назад. После обследования мы с тобой сильно поссорились. Я тогда поехал к маме. Алина тоже была у неё. Начала расспрашивать, что случилось. Я сказал… не всё. Но достаточно.
Мария села на кровати.
На её лице не было ни слёз, ни удивления. Только усталость — тяжёлая, глубокая, такая, от которой взгляд за одну ночь становится старше.
— Мы же договорились никому об этом не говорить.
— Знаю.
— Ты понимал, что это касается не только тебя?
— Понимал.
— Но всё равно рассказал.
Андрей кивнул.
— Я тогда злился. Был обижен. Мне хотелось, чтобы хоть кто-то оказался на моей стороне.
— И теперь твоя сестра взяла это и использовала, чтобы унизить меня перед родственниками.
— Я не думал, что она способна на такое.
Мария тихо, почти беззвучно усмехнулась.
— А я не думала, что однажды ты будешь решать, можно мне возвращаться домой или нет.
Он опустился напротив неё.
— Мария, я сказал чудовищную вещь.
— Да.
— У меня не было на это права.
— Да.
Он сцепил руки так крепко, что побелели костяшки.
— Что я могу сделать?
Мария молчала долго. Потом ответила спокойно:
— Для начала перестань искать способ быстро всё исправить и вернуть как было. Как было уже не будет.
Андрей опустил голову.
— Ты хочешь развестись?
Она внимательно посмотрела на него.
— Сейчас я хочу тишины. И хочу, чтобы ты пару недель пожил у матери.
Он резко вскинул глаза.
— Ты меня выгоняешь?
— Нет. Я прошу тебя уйти из квартиры, где вчера мне сообщили, что дома меня могут больше не ждать. Мне нужно остаться без тебя. И без твоей семьи.
— Мария…
— Ключи оставь. Возьми только самое необходимое. Остальные вещи заберёшь потом, если понадобится.
Он хотел что-то возразить, но слова так и не произнёс. Наверное, впервые за долгое время понял: сейчас спорить бессмысленно.
Квартира принадлежала Андрею ещё до брака, и Мария это прекрасно знала. Но после вчерашних слов жить здесь как раньше она уже не могла. У неё была своя маленькая однокомнатная квартира на окраине — отцовская, в которой сейчас лежали коробки с сезонными вещами. Мария не собиралась проситься к подругам, не хотела искать временный угол у родни и уж точно не намеревалась ночевать там, где её присутствие вдруг назвали условным.
Пока Андрей складывал в сумку одежду и документы, она достала телефон и написала знакомой риелтору: «Нужно привести мою квартиру в порядок. Ещё надо посмотреть технику. Хочу переехать туда в ближайшие дни».
Отправив сообщение, Мария убрала телефон и ушла на кухню.
Андрей вышел через полчаса. Ключи он положил на тумбочку в прихожей. Не бросил, не спрятал в карман, не сделал вид, что забыл. Именно положил.
— Я могу позвонить?
— Не сегодня.
Дверь за ним закрылась.
Мария ещё несколько секунд стояла посреди прихожей, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Потом спокойно повернула замок.
Впервые за много дней в этой квартире никто не требовал от неё молчания.
Свадьбы не случилось.
Вместо неё разгорелся такой семейный переполох, что родственники ещё долго обсуждали произошедшее, но теперь уже куда осторожнее подбирали слова.
Алина сначала пыталась выставить себя пострадавшей. Рассылала длинные сообщения, звонила всем подряд, уверяла, что Дмитрия «настроили» и что он просто поддался чужому влиянию. Но Дмитрий оказался совсем не таким мягким, каким его привыкли считать.
На следующий день он приехал к родителям Алины, забрал свои документы и часть подарков, купленных его стороной, а затем без повышенного тона сказал:
— Я не женюсь на женщине, которая перед свадьбой репетирует, как ломать людей.
Ольга Викторовна попыталась назвать его поступок истерикой.
Дмитрий посмотрел на неё спокойно, без злости.
— Нет, Ольга Викторовна. Истерика — это когда человек кричит от боли. А ваша дочь всё делала очень хладнокровно.
Почему-то именно эта фраза задела всех сильнее, чем любой громкий скандал.
После этого Алина несколько дней почти не выходила из дома. Потом начала писать Андрею, обвиняя во всём Марию.
«Она всё разрушила. Ты обязан заставить её извиниться».
Андрей не ответил.
Следом пришло другое сообщение:
«Если ты сейчас не с нами, можешь забыть, что у тебя есть сестра».
Он снова промолчал.
Вечером позвонила Ольга Викторовна.
— Ну что, доволен? Сестра пластом лежит!
— Если ей плохо, пусть обратится к врачу.
— Как ты разговариваешь с матерью?
— Спокойно.
— Это она тебя так научила?
Андрей сидел на старом диване в родительской квартире, куда ушёл после разговора с Марией, и смотрел на кухонный стол. За этим столом он в детстве делал уроки, ел утренние бутерброды, слушал, как мать решает, кто из родственников с кем должен общаться, кому надо уступить, кто считается «своим», а кто навсегда остаётся «чужим».
И вдруг он увидел всё это без привычной дымки оправданий.
— Нет, мам. Мария много лет просила меня всего лишь быть честным.
— С женой честным, а с нами предателем?
— Если честность с женой для вас предательство, значит, дело не в Марии.
Ольга Викторовна бросила трубку.
Андрей ещё долго сидел неподвижно. А потом впервые за много лет не пошёл мириться первым.
Мария в это время занималась своей квартирой.
Небольшая однокомнатная на окраине только казалась совсем заброшенной. На деле нужно было вымыть окна, заказать генеральную уборку, купить новый матрас, проверить сантехнику и вывезти несколько лишних коробок. Она поехала туда сама, открыла дверь и задержалась на пороге.
Квартира была маленькой. Но своей.
Не в красивом, утешительном смысле, а в самом прямом: в документах значилась только она. Никто не мог заявить, что её там ждут или, наоборот, больше не ждут.
Мария провела там почти весь день. Разбирала коробки, нашла старую фотографию отца, несколько книг и коробку с новогодними игрушками. К вечеру она села на табурет посреди кухни и впервые за долгое время позволила себе просто помолчать.
Телефон всё это время не замолкал.
Сначала написала Кристина:
«Мария, я правда не знала, что Алина всё придумала. Прости».
Потом пришло сообщение от Ирины Михайловны:
«Деточка, не держи на нас зла. Нас всех ввели в заблуждение».
Мария увидела новые уведомления на экране.