— Мария, я уже всё решил: либо ты приходишь на свадьбу моей сестры и держишь язык за зубами, либо можешь не возвращаться домой, — резко произнёс Андрей, даже не стараясь выглядеть спокойным.
Мария неторопливо отложила ложку возле чашки и подняла на мужа такой пристальный взгляд, что он почти сразу отвернулся.
— Ты сейчас это всерьёз сказал?
— А что тебя удивляет? — Андрей прошёлся по кухне, остановился у окна, потом резко повернулся к ней. — У Алины свадьба через три дня. Соберётся вся семья. Ты собираешься устроить там сцену?
— Я собираюсь добиться, чтобы твоя сестра перестала перемывать мне кости со всеми, кто готов её слушать.
— Боже, опять одно и то же…
— Нет, Андрей. Это не «опять». Это просто ни разу не прекращалось.
Он раздражённо провёл рукой по лицу, будто пытался стереть с себя усталость и злость.
— Ну ляпнула она что-то неудачно. С кем не бывает? Ты теперь из-за каждой фразы будешь всю семью поднимать на дыбы?
Мария коротко усмехнулась. В этой усмешке не было ни капли веселья — только горькое подтверждение того, что она услышала именно то, чего и ожидала.
— То есть для тебя это всего лишь «что-то неудачное»?
— А как ещё это назвать?
— Алина рассказала твоим тёткам, будто я не могу иметь детей и поэтому бешусь при виде любой беременной женщины. Потом добавила, что я вышла за тебя ради квартиры. А на прошлой неделе твоя двоюродная сестра спросила, правда ли, что я когда-то увела жениха у подруги. Продолжать список?
Андрей дёрнул плечом.
— Люди любят всё раздувать.
— Люди не могут раздуть то, чего я им никогда не говорила.
Он замолчал. На кухне вдруг стало слышно, как за стеной у соседей хлопнули двери лифта.
Мария поднялась, взяла чашку и вылила недопитый кофе в раковину. Её руки не тряслись, но каждое движение стало слишком выверенным, почти осторожным, словно она боялась позволить себе хоть один лишний жест.
— Я уже говорила с Алиной, — произнесла она. — Спокойно. Без крика. Просто спросила, зачем она это делает.
— И что?
— Она ответила, что имеет право говорить всё, что считает нужным. А потом посоветовала мне на свадьбе улыбаться, потому что «семейные фотографии потом будут смотреть дети».
Андрей нахмурился.
— Может, она сорвалась. Сказала на эмоциях.
— Она сказала это при твоей матери.
— Мама не захотела вмешиваться.
Мария обернулась к нему.
— Вот именно. Не захотел никто.
До всей этой истории Мария была уверена, что с родственниками мужа ей, если не повезло идеально, то как минимум можно жить мирно. Свекровь, Ольга Викторовна, была женщиной шумной, энергичной, хозяйственной и абсолютно убеждённой, что в каждой семье обязательно должен быть человек, который «держит всех вместе». Разумеется, эту роль она без малейших сомнений отводила себе.
Золовка Алина казалась совсем другой. С первого взгляда — мягче, приветливее, улыбчивее. Она умела обнимать так, будто страшно соскучилась, даже если видела человека накануне. Могла восторгаться чужим платьем, а через пять минут уже спрашивать у другой родственницы, не слишком ли оно молодёжное для хозяйки.
Мария поняла это не сразу.
С Андреем они прожили восемь лет. Детей у них не было. Сначала оба не торопились, потом занялись здоровьем, а позже выяснилось, что такие вопросы не решаются так просто и быстро, как любят рассуждать со стороны. Мария никогда не выносила эту тему на семейные застолья. Андрей, казалось, тоже молчал. Они договорились: личное остаётся между ними и родственников не касается.
Поэтому первый странный звонок застал Марию совершенно врасплох.
Позвонила тётя Андрея, Ирина Михайловна.
— Машенька, ты только не сердись, я ведь по-доброму. Не изводи себя, если врач сказал, что надежды нет. Сейчас многие женщины живут для себя и прекрасно справляются.
В тот момент Мария стояла в коридоре с пакетом продуктов в руке и несколько секунд просто смотрела на ключи, торчащие в замке.
— Какой врач вам это сказал?
— Ой, да я уже и не вспомню, кто именно говорил… Может, Алиночка что-то упоминала. Я же не со зла.
Мария быстро завершила разговор. Не стала ни оправдываться, ни объяснять, ни спорить. Просто прошла на кухню, поставила покупки на стол и села.
Андрей тогда отнёсся к случившемуся почти легкомысленно.
— Тётя Ира всегда лезет куда не надо.
— Откуда она вообще это узнала?
— Не знаю. Может, мама сказала. А мама могла решить, что это не тайна.
— Мы никому ничего подобного не рассказывали.
— Мария, не начинай расследование.
Тогда она промолчала. Не потому, что согласилась, а потому, что не хотела превращать болезненную для них тему в семейное представление.
Через неделю случился второй эпизод.
На этот раз написала двоюродная сестра Андрея, Кристина. Она прислала снимок свадебного платья Алины из примерочной и добавила подпись: «Алина переживает, чтобы ты не пришла в белом. Ты же любишь притягивать к себе внимание».
Мария несколько раз перечитала сообщение, а потом коротко ответила: «С чего она это взяла?»
Ответ пришёл почти мгновенно: «Не обижайся. Просто все помнят историю с твоей подругой».
Мария нахмурилась. Никакой такой истории в её жизни не было. Она не уводила чужих женихов, не устраивала драм и вообще до знакомства с Андреем несколько лет жила одна.
Когда она показала переписку мужу, тот снова попытался отмахнуться.
— Кристина вечно всё выдумывает. Она половину жизни сочиняет на ходу.
— Андрей, она не могла придумать это из воздуха. Ей кто-то рассказал.
— Ну так спроси у неё.
— Я спросила. После этого она замолчала.
Андрей устало откинулся на спинку стула.
— Свадьба на носу. Все нервничают. Не цепляйся.
Именно это слово — «цепляйся» — Мария запомнила особенно отчётливо.
Слухи множились быстро и странно.
Мария работала в небольшой мебельной фирме, занималась оформлением заказов, график у неё был спокойный, коллектив — маленький. Чужие семейные разговоры туда не просачивались. Весь этот неприятный шум существовал только внутри родни Андрея, но от этого не становился менее унизительным.
Однажды Ольга Викторовна позвала их на семейный ужин. Повод назывался простой: обсудить последние детали перед свадьбой Алины.
Мария идти не хотела, но Андрей уговорил её.
— Посидим пару часов и уедем. Без лишних разговоров.
Только это самое «лишнее» началось почти сразу.
За столом собрались Ольга Викторовна, её муж Борис Петрович, Алина с женихом Дмитрием, две тётки, двоюродная сестра Кристина и ещё несколько родственников, которых Мария видела всего пару раз в год.
Не успели гости рассесться, как Ирина Михайловна внимательно посмотрела на Марию.
— А ты, Машенька, в каком платье собираешься на свадьбу?
— Пока не решила.
— Главное, не надевай слишком яркое. Всё-таки праздник не твой.
Кто-то тихо фыркнул.
Мария перевела взгляд на Алину. Та сидела с самым невинным лицом и медленно размешивала сахар в чашке.
— Я умею отличать свою свадьбу от чужой, — ровно ответила Мария.
— Да мы же шутим, — поспешила вмешаться Кристина.
— Шутки обычно бывают смешными.
После этих слов за столом на несколько минут стало заметно тише. Правда, ненадолго.
Когда разговор перешёл к рассадке гостей, Алина вдруг сказала:
— Марию лучше посадить рядом с тётей Ирой. Они обе любят серьёзные беседы.
— А Андрея? — уточнил кто-то.
— Андрей будет сидеть рядом с мамой. Он мой брат, и я хочу, чтобы он был ближе к семье.
Мария медленно повернула голову к мужу.
Андрей сделал вид, что очень внимательно разглядывает салфетку.
— Вообще-то муж и жена обычно сидят вместе, — спокойно заметила она.
Алина улыбнулась так, будто речь шла о пустяке.
— Ой, Мария, ну не будь такой строгой. Это же всего один вечер.
— Тогда посади Дмитрия отдельно от себя. Тоже ведь всего один вечер.
Жених Алины поперхнулся водой. Борис Петрович кашлянул в кулак. Ольга Викторовна поджала губы и поспешно произнесла:
— Не начинайте. У нас праздник совсем скоро.
Алина опустила глаза, и за столом повисла напряжённая пауза.