Купите новую, и проблема закрыта.
Дальше ситуация только расползалась во все стороны. Пятилетняя Алина однажды добралась до моих дорогих палеток, которые лежали на туалетном столике в спальне, и устроила из них «художественную мастерскую»: зеркало было размазано тенями и румянами, ковер — тоже. Когда я высказала Оксане вполне понятное возмущение, та лишь довольно усмехнулась, будто я придираюсь на пустом месте.
— Марина, ну это же дети, — протянула она снисходительно. — У девочки фантазия работает, творческие способности раскрываются. Радоваться надо, а не трястись над какими-то вещами. Ты слишком напряженная, честное слово. Ведешь себя так, будто у тебя там фамильные бриллианты лежали. Проще будь.
Еда из холодильника начала пропадать так быстро, словно у нас поселилась не семья, а голодная рота. Я закупала нормальное мясо, фрукты, йогурты, творожки для Егора на всю неделю вперед, забивала морозилку и полки, тратя на это приличные суммы из своих денег. Оксана, разумеется, в общие расходы не вкладывалась вообще. Зато она и её дети уничтожали запасы подчистую максимум за полтора дня. На третий день я открыла холодильник и поняла, что моему сыну даже перекусить вечером нечем.
К окончанию второй недели Оксана с детьми уже чувствовали себя в нашей квартире полноправными хозяевами. Их вещи незаметно выползли из детской и заняли гостиную. На моем любимом велюровом диване теперь постоянно валялись детские грязные колготки, фантики, крошки от сухариков и какие-то липкие бумажки. Ванная превратилась в филиал общественной прачечной: тазики, мокрое белье, бесконечные носки и майки, которые кисли там сутками. Мои аккуратные дорогие баночки с кремами Алина без малейшего стеснения отодвинула в самый угол, а на их место поставила огромные литровые бутылки дешевых шампуней из супермаркета.
Но настоящий цирк начался тогда, когда Оксана решила не просто жить у нас, а устанавливать свои порядки.
— Марин, — объявила она как-то в понедельник утром за завтраком, развалившись на моей кухне в моем же халате, который, между прочим, взяла из шкафа без спроса. — Вы бы с Дмитрием телевизор из гостиной к себе в спальню перенесли. Мои дети мультики смотрят, а ты вечером приходишь и начинаешь свои каналы про моду включать. Им развитие нужно, пространство, нормальная атмосфера. И еще мы подумали: диван в зале лучше переставить к окну. Так спать удобнее.
От такой бесцеремонности я на несколько секунд даже дар речи потеряла. Потом поставила чашку на стол так резко, что она глухо стукнула о поверхность.
— Оксана, ты ничего не перепутала? — спросила я, стараясь не сорваться окончательно. — Это мой дом. Телевизор стоит там, где мы с мужем решили его поставить. Мебель в моей гостиной ты двигать не будешь. У тебя нет на это никакого права. И вообще, прошло уже больше половины месяца. Ты говорила, что поживешь неделю. Где объявления? Где просмотры квартир? Где риелтор? Ты вообще собираешься искать себе жилье?
Оксана тут же изменилась в лице. Губы дрогнули, глаза наполнились слезами, и она, не сказав больше ни слова, выскочила из кухни, громко хлопнув дверью.
Вечером меня ждал скандал с Дмитрием. Он ворвался в спальню так, словно я совершила преступление века.
— Марина, у тебя совесть есть вообще?! — набросился он на меня с порога. — Моя сестра в тяжелейшем состоянии, её муж растоптал, она еле держится, а ты её здесь добиваешь! Ну помешал ей телевизор, ну диван не так стоит — и что? Тебе жалко места для племянников? Они дети, им тоже тяжело! Оксана весь день плачет и говорит, что ты её каждым куском попрекаешь и выживаешь из дома!
— Дмитрий, она уже третью неделю сидит у нас на шее! — не выдержала я и повысила голос. — Она не дала ни гривны на продукты. Её дети разносят квартиру. Она лезет в мои личные вещи, берет мой халат, командует, где должна стоять мебель в нашем доме! Сколько это будет продолжаться?
— Столько, сколько понадобится! — жестко отрезал он. — Я родную сестру с тремя детьми на улицу не выставлю из-за твоих эгоистичных капризов. Потерпишь!
На третьей неделе это уже перестало быть просто неудобством. Их присутствие превратилось в медленное вытеснение меня из моей же квартиры. Я работала почти без сил, у меня был тяжелый проект, и дом должен был оставаться местом, где можно выдохнуть. Вместо этого каждый вечер я возвращалась в какой-то коммунальный кошмар.
Однажды после смены я зашла в нашу с Дмитрием спальню и застыла на месте. Мой туалетный столик был оттащен в сторону, а там, где он стоял, красовалась раскладушка. На ней спал старший сын Оксаны, Кирилл. Мои духи, косметика, шкатулка с украшениями и разные личные мелочи были без разбора свалены в пластиковый таз и поставлены на пол в углу.
— Это что такое?! — крикнула я, вылетая в коридор.
Оксана как раз стояла там и пила сок прямо из пакета.
— Ой, ну а что ты так завелась? — лениво ответила она, даже не смутившись. — Кириллу в детской с младшими тесно.
