Имущество, приобретённое человеком до регистрации брака, остаётся его личной частной собственностью, — я произносила каждое слово спокойно и отчётливо. — Поэтому и дом, и земля под ним, и забор, и даже тот мангал у сарая принадлежат мне. В связи с этим прошу вас покинуть мою территорию. На сборы у вас ровно пятнадцать минут.
— Да ты просто наглая бессовестная хамка! — Галина Борисовна резко поднялась, так что стул с грохотом завалился на бок. — Мы к тебе по-человечески, с открытой душой! Да без нашего Андрея ты тут одна сгниёшь среди своих бумажек и отчётов!
— Как-нибудь рискну проверить, — невозмутимо ответила я, чуть пожав плечами. — Денис, машина уже заведена? А то время аренды идёт, таксопарк ждать бесконечно не будет.
Собирались они громко и злобно. Сумки летели в прихожую с таким видом, будто в случившемся были виноваты именно они. Валерия шикала на детей, Денис хлопал автомобильными дверцами так, что дрожали стёкла, а свекровь одаривала меня взглядами, от которых, наверное, должны были бы моментально завянуть все цветы на клумбах.
Уже возле открытой калитки Галина Борисовна вдруг остановилась и обернулась. По её лицу было видно: она всё ещё ждёт, что я дрогну, спохвачусь и начну просить прощения за свою несговорчивость.
— Больше моей ноги в этом притоне не будет! — отчеканила она своим привычным начальственным тоном бывшей сотрудницы госучреждения.
— Очень надеюсь, Галина Борисовна. Счастливо добраться домой, — столь же вежливо сказала я и повернула тяжёлый ключ в замке калитки.
Андрей остался на веранде. Он мялся, виновато переминался с ноги на ногу и никак не мог придумать, куда деть руки.
— Марина… ну зачем было так жёстко? Мама теперь расстроится, у неё давление подскочит. И что нам дальше делать?
Я посмотрела на него долго и без спешки.
— Андрей, хочешь видеться с мамой и сестрой — пожалуйста, я тебе не запрещаю. Езди к ним в город хоть ежедневно, вози продукты, помогай деньгами, поддерживай, сколько считаешь нужным. Но в моём доме людей, которые пользуются моим гостеприимством, а потом за моей спиной обливают меня грязью, больше не будет. Никогда. Если тебе такие правила не подходят — калитка открывается, автобусы в город ходят регулярно.
Он тяжело сглотнул, посмотрел на пустую дорогу, по которой уже скрылась машина Дениса, потом снова перевёл взгляд на меня. Ничего не сказал. Просто развернулся и пошёл на кухню — мыть оставшуюся после всех грязную посуду. Впервые за все годы нашего брака.
А я опустилась в кресло на веранде, закинула ноги на мягкий пуфик и полной грудью вдохнула прохладный вечерний воздух. Вокруг разлилась настоящая тишина — ровная, чистая, ничем не нарушенная. И эта тишина, наконец-то вернувшаяся в мой дом, оказалась бесценной.