Марина замерла на пороге кухни, так и не успев поставить на стол пакет с покупками. Посреди комнаты её муж Дмитрий, покряхтывая от усилия, раскладывал старую, видавшую виды раскладушку. Потёртый брезент натужно поскрипывал, пружины с металлическим звоном защёлкивались одна за другой.
Место для этого сомнительного сооружения он выбрал как нельзя более «удачно» — почти вплотную к шумящему холодильнику.
— Дмитрий, что это ты тут устроил? — Марина медленно опустила пакет на табурет. — Мы ведь ещё два года назад собирались выбросить эту развалюху, когда балкон застекляли.
Дмитрий выпрямился, стряхнул ладони о джинсы и с явным удовлетворением оглядел результат своих трудов.
— Зачем выбрасывать? Нормальная вещь, крепкая, ещё пригодится. Это спальное место для твоей мамы. Я решил заранее проверить, раскладывается ли она как надо. Всё работает, — сказал он, довольно улыбаясь. — Моя мама будет спать у нас в спальне, а мы с тобой переночуем на диване в гостиной. По-моему, всё вполне разумно.
— Что значит разумно? — Марина растерянно уставилась на мужа. — Мы же договорились, что обе мамы разместятся в спальне. Ты уже забыл?
Дмитрий отвёл взгляд и пробормотал:
— Мама звонила… сказала, что ей будет неудобно.
— Тогда давай так: ты ляжешь на раскладушке, а мы с моей мамой устроимся в гостиной, — попыталась предложить Марина, всё ещё надеясь найти компромисс.
— Ну уж нет! — резко возмутился Дмитрий. — Я на этой раскладушке даже нормально не помещусь. Я уже всё решил. Мама спит в нашей спальне. И точка.
Марина беспомощно оглянулась. Из приоткрытой двери их спальни тянуло ровной прохладой: кондиционер был выставлен на двадцать два градуса. На большой кровати с дорогим ортопедическим матрасом уже лежали взбитые белоснежные подушки, было аккуратно расстелено лучшее сатиновое бельё, а на прикроватной тумбочке стояли хрустальный стакан и графин с фильтрованной водой. Пока Марина ходила за продуктами, Дмитрий успел подготовить комнату к приезду своей матери с такой тщательностью, будто ждал важную гостью.
До вечера, когда они собирались отметить десятую годовщину свадьбы, оставалось совсем немного времени. На праздничный ужин супруги позвали только своих матерей и самых близких друзей семьи.
Первой приехала Татьяна Викторовна, мать Дмитрия. Она вошла в квартиру с таким выражением лица, словно переступала порог не дома сына, а дешёвого отеля, где заранее знала: обслуживание будет отвратительным. В руке у неё была небольшая дорожная сумка — свекровь собиралась погостить у Дмитрия и Марины три дня.
— Господи, какие ужасные пробки, какие невоспитанные таксисты в этом городе, — недовольно произнесла Татьяна Викторовна, снимая шёлковый платок. — Марина, у вас в подъезде пахнет жареным луком. Это просто кошмар. От такого запаха у меня сразу начинается мигрень.
Она сбросила туфли, позволила сыну повесить её пальто, а затем величественным движением протянула Марине белый конверт.
— Вот, дети, примите. Поздравляю вас с десятилетием брака. Здесь четыре тысячи гривен. Вы же всё откладываете на свою машину, так что пусть это будет мой скромный вклад. Больше, увы, не могу: вы сами понимаете, цены на массаж спины сейчас просто безумные.
Марина молча кивнула и положила почти невесомый конверт на тумбочку. Татьяна Викторовна тем временем уже проследовала по коридору прямо в хозяйскую спальню, будто это помещение с самого начала предназначалось исключительно для неё.
— Димочка, закрой окно, мне дует! И кондиционер сделайте тише, — раздался её голос из комнаты. — Я прилягу после дороги. И, пожалуйста, когда будете возиться на кухне, не гремите кастрюлями. Мне нужна полная тишина, у меня давление!
После этих слов дверь в спальню плотно закрылась.