— Мам, ты только не начинай сразу сердиться, ладно? Мы тут решили кое-что передвинуть, — голос Романа звучал непривычно глухо и неуверенно. Такая хрипотца появлялась у него каждый раз, когда он понимал: виноват, но признаться в этом прямо не решается.
Наталья Сергеевна застыла у порога собственной квартиры, даже не успев стянуть с ноги правый сапог. В прихожей стоял резкий чужой запах — приторная ваниль от дешевых ароматических палочек. Он грубо забивал привычную свежесть ее дома и едва уловимый аромат любимого кофе, который обычно держался в комнатах до вечера. А прямо на светлом дорогом ламинате, уложенном всего два года назад, высились три огромные клетчатые сумки и несколько картонных коробок.
Она медленно поставила на пуфик тяжелые пакеты с продуктами. День в поликлинике вымотал ее до последней капли: ноги ныли, плечи ломило, а в голове крутилась одна простая мечта — добраться до спальни, встать под горячий душ и наконец вытянуть уставшую спину на ортопедическом матрасе.
Из кухни неторопливо вышла Валерия. На невестке был короткий домашний халатик, а на ногах красовались пушистые розовые тапочки. Наталья Сергеевна сразу узнала их: эти тапочки она покупала для себя.
— Ой, Наталья Сергеевна, а мы думали, вы только через час будете, — произнесла Валерия с улыбкой, которая не добралась до глаз. Взгляд у нее оставался холодным, изучающим. Она поправила безупречную укладку и так уверенно оперлась плечом о косяк, будто стояла в собственной квартире. — Проходите, руки помойте. Мы роллы заказали. Правда, почти все уже съели, но вам пару штучек оставили.
Наталья Сергеевна ничего не ответила. Она спокойно сняла сапоги, поставила их на специальный коврик, затем аккуратно сняла пальто и повесила на плечики. Молчание в коридоре сделалось плотным, почти тяжелым. Роман топтался рядом, переминаясь с ноги на ногу, и упорно смотрел куда-то вниз, в сторону плинтуса.
— Роман, что это за сумки? — спросила она ровным тоном, словно не слышала болтовни невестки.
Сын кашлянул, провел ладонью по коротко подстриженным волосам и сделал шаг к матери. Но Валерия ловко, почти незаметно, оказалась между ними и тут же перехватила разговор.
— Так мы переехали! — с восторгом объявила она, всплеснув руками с длинными нарощенными ногтями. — Мы с Романом посидели, подумали и решили, что так всем будет удобнее. Вы же одна в трех комнатах живете, небось вечерами скучаете. А теперь вместе веселее будет.
Внутри у Натальи Сергеевны будто начала медленно сжиматься ледяная пружина. Она прошла на кухню. На ее идеально чистом обеденном столе из массива дуба валялись пустые пластиковые контейнеры от доставки, скомканные салфетки, палочки и пятна соевого соуса. Темная жидкость уже успела расползтись по тканевой дорожке, которую она берегла и стирала только вручную.
Три года назад, когда Роман собрался жениться, Наталья Сергеевна отдала молодым все, что сумела накопить, чтобы они смогли купить небольшую, но уютную однокомнатную квартиру в новой доме. После свадьбы она не лезла в их быт, не приходила с внезапными проверками, не искала пыль белой перчаткой по полкам. Она всегда считала: у каждой женщины должна быть своя кухня и свой порядок.
А свою просторную трехкомнатную квартиру в тихом зеленом районе она не получила в подарок. Каждый метр здесь был оплачен бессонными ночами, двумя ставками старшей медсестры и жесткой экономией после того, как бывший муж исчез из ее жизни, оставив вместо поддержки долги. Эта квартира была не просто жильем. Это была ее крепость, ее выстраданное убежище, маленький личный рай, который она собирала по крупицам.
— Куда именно вы переехали? — голос Натальи Сергеевны прозвучал мягко, почти спокойно, но пальцы сами сжались в кулаки.
— Ну как куда? Сюда, к вам, — Валерия устроилась на стуле и закинула ногу на ногу. — Нашу однушку с завтрашнего дня сдаем. Риелтор уже нашел жильцов, хорошая пара, без детей и животных. Лишние деньги никому не мешали, вы же понимаете. Роману давно пора машину поменять, и я на море хочу. А платить за ипотеку и одновременно откладывать — это просто нереально.
Роман наконец появился в дверях кухни.