— Мам, Оксана уверена, что вчера ты нарочно усадила нас подальше от бабушки.
Валентина Павловна не сразу ответила. Телефон был прижат к уху, а сама она в этот момент разбирала пакеты с едой, оставшейся после юбилея. Первые секунды ей даже показалось, что сын говорит о какой-то другой ситуации.
— Денис, что значит «нарочно»?
— То и значит. Она весь вечер чувствовала себя лишней. Сказала, что рассадка за столом очень ясно показала, какое место ей отводят в нашей семье.
Валентина Павловна устало посмотрела на контейнеры с салатами. Рассадку она составляла накануне почти до ночи. До этого несколько недель обзванивала родных, уточняла, кто приедет, согласовывала меню и договаривалась с рестораном.
Возле именинницы она посадила самых близких для Тамары Степановны людей — её детей: своего мужа Виталия и его сестру Галину. Рядом разместила пожилых подруг Тамары Степановны, которые приехали из другого города, а уже дальше — остальных родственников.
Денис с Оксаной сидели не где-то в углу, а на боковой стороне общего стола, рядом с двоюродными братьями и их жёнами. Все были примерно одного возраста, разговаривать им было о чём. Валентине Павловне даже в голову не пришло, что кто-то способен воспринять такое место как намеренное оскорбление.
— Подожди, — медленно сказала она. — Оксана сидела не на самом краю и уж точно не отдельно от семьи.
— Мам, дело не в расстоянии.
— А в чём тогда?
Денис выдохнул так, будто ему приходилось объяснять совершенно очевидные вещи.
— В отношении. Она считает, что ты могла посадить нас ближе к бабушке.
Валентина Павловна почувствовала, как пальцы сами собой сильнее сжали телефон. Вчера Оксана действительно почти весь вечер была молчаливой, но она решила, что невестка просто устала от шума и большого количества людей.
В ресторане всё смешалось в один непрерывный поток. Одни просили сделать общий снимок, официанты подходили уточнить время подачи горячего, одна из пожилых подруг именинницы плохо разбирала слова ведущего, а сама Тамара Степановна вдруг решила подняться из-за стола и немного потанцевать.
И всё же теперь Валентина Павловна вспомнила одну деталь. Когда фотограф предложил молодым родственникам подойти поближе к имениннице для общего кадра, Оксана не поднялась.
— Оксана, идёмте к нам, сделаем общую фотографию, — позвала тогда Галина.
— Спасибо, мне и отсюда нормально.
Интонация показалась Валентине Павловне странной, но разбираться во время праздника она не стала. Примерно через час Оксана сказала, что устала, и они с Денисом уехали раньше остальных.
Теперь всё постепенно складывалось в понятную картину.
— Денис, возле бабушки сидели её дети, — сказала Валентина Павловна. — Тамаре Степановне исполнилось девяносто. Это был её день.
— Я это понимаю.
— Тогда объясни, что именно я должна была сделать? Подойти к Галине и сказать: «Пересядь, пожалуйста, Оксане важно быть ближе»?
— Не надо доводить до абсурда.
— Я не довожу. Я правда пытаюсь понять, в чём обвинение.
Сын на несколько секунд замолчал, а потом произнёс то, после чего Валентина Павловна окончательно перестала понимать, куда уходит разговор.
— Я не собираюсь доказывать Оксане, что она неправильно всё почувствовала.
— Я и не прошу тебя это доказывать. Просто объясни ей обстоятельства.
— Обстоятельства не отменяют того, что ей было обидно.
Валентина Павловна прошлась до окна, постояла там мгновение и вернулась обратно. За четыре года брака сына она уже не раз слышала подобные формулировки. Менялись только поводы.
— Хорошо, ей было неприятно, — произнесла она сдержанно. — Но почему из этого автоматически следует, что я поступила плохо?
— Потому что можно было заранее подумать.
— Я два месяца думала заранее, Денис. Только думала о девяностолетней женщине, для которой устраивался праздник, а не о том, кто из молодых родственников обидится из-за нескольких метров стола.
На той стороне повисла тишина.
— Вот поэтому Оксана и не хочет с тобой разговаривать, — наконец сказал сын. — Ты сразу всё обесцениваешь.
Валентина Павловна на секунду закрыла глаза.
— Пусть пока не разговаривает. Когда будет готова спокойно обсудить — обсудим.
Она отключила вызов, но ещё несколько минут так и стояла посреди кухни. Раздражение, конечно, было. Но сильнее его оказалось другое чувство — неприятное узнавание. Подобное уже случалось раньше.
Первый серьёзный случай произошёл спустя несколько месяцев после свадьбы Дениса. На Новый год Валентина Павловна накрыла привычный семейный стол: салаты, запечённую утку, пирог по рецепту Тамары Степановны.
Оксана весь вечер держалась ровно, улыбалась, отвечала на вопросы, никаких претензий не высказывала. А через два дня позвонил Денис.
— Мам, в следующий раз, пожалуйста, спроси у Оксаны, что приготовить.
— А что не так? — не поняла Валентина Павловна.
— Ей было неприятно, что с её мнением вообще не посчитались.