— Уходи, — сказала я. — Прямо сейчас. Забирай свои баулы и уходи.
Он посмотрел на меня очень долго. Спокойно. Почти ласково.
— Нет.
— Что значит «нет»? Это моя квартира!
— Видишь ли, Валя… — он наклонился ближе. — Пока ты была на работе на прошлой неделе, ты подписала несколько бумаг. Помнишь, я приносил тебе страховку для банка? Ты даже не читала, что там внизу. Ты мне доверяла. Теперь я имею право здесь находиться на законных основаниях. Минимум — до решения суда, которое затянется на годы.
Я смотрела на него и видела маску. Подтянутый, непьющий, мастер на все руки. Идеальный паразит, который изучил мою потребность в любви и использовал её как отмычку.
Прошло два года.
Я живу в маленькой комнате в коммуналке. Двушку пришлось продать — точнее, выплатить Виктору огромную сумму, чтобы он отказался от претензий на долю, которую он выманил у меня обманом. Суды высосали из меня все накопления.
Мои дети пытались помочь, но у них свои кредиты, свои семьи. Костя, мой шумный бывший муж, узнав об этой истории, впервые в жизни не орал. Он просто пришел, принес пакет яблок и долго сидел на моей новой узкой кухне, глядя в окно.
— Дура ты, Валька, — тихо сказал он. — Но я такая же дура.
Виктор живет в пригороде. В том самом домике, который он купил на деньги от продажи Котельников и моих отступных.
У него идеальный газон, белоснежные занавески и, наверное, новая «Валентина», которой он сейчас объясняет, как правильно расставлять тарелки.
Я работаю всё в том же банке. Каждый день я вижу сотни людей. И теперь я знаю: деспоты не всегда кричат. Иногда они приходят к вам с фильтром для воды и обещанием тишины.
По вечерам я возвращаюсь в свою комнату. Здесь нет книг — они остались в той жизни. Нет ковра. Постельное белье — в цветочек, купленное на распродаже. Я сажусь на стул, смотрю на старый холодильник, шнур которого короткий и никуда не тянется.
В комнате очень тихо. Именно так, как я когда-то хотела. Но теперь эта тишина не лечит.
Она напоминает мне о том, что самая большая ошибка в жизни — это впустить в свой дом человека только потому, что ты боишься звука собственного чайника.
Я включаю свет. На стенах нет теней. Только я и моя память.
Человеку для счастья действительно нужен человек. Но иногда цена этого счастья — ты сама. И я заплатила её до последнего рубля.
