В каждой строке Марина проставила дату, рядом добавила краткое пояснение и прикрепила скриншот переписки. Ей было важно не устраивать истерику и не бросаться голословными обвинениями. Она хотела положить перед мужем сухие, проверяемые факты.
Когда Алексей вечером переступил порог квартиры, Марина уже ждала его на кухне. Ноутбук стоял перед ней открытым, экран был развёрнут к ней, а сама она сидела неподвижно, сцепив пальцы.
— Садись, — ровно сказала она. — Нам нужно поговорить.
Алексей насторожился. Он снял пиджак, повесил его на спинку ближайшего стула и опустился напротив.
— Что случилось? Почему такой вид, будто меня на допрос вызвали?
Марина молча повернула ноутбук экраном к нему.
— Я знаю про твой тайный накопительный счёт, — произнесла она. — Знаю про сообщения твоей матери и брата. Про четыре тысячи гривен на смесь, про двадцать тысяч гривен на коляску, которой никто не покупал. Про якобы задержанную зарплату, хотя никаких задержек не было. Алексей, я знаю всё.
Краска сошла с его лица почти мгновенно. Он притянул ноутбук ближе, быстро пробежал глазами таблицу, потом резко отодвинул его назад.
— Ты что, рылась в моём телефоне? — глухо спросил он.
— Да, рылась, — без попытки оправдаться ответила Марина. — А сегодня в поликлинике я встретила Наталью. Она спросила, хватило ли нам тех четырёх тысяч гривен на смесь. Они с Сергеем перевели их нам из последних денег. Неделю экономили на всём, пока ты спокойно докладывал эту сумму на свой секретный счёт.
Алексей не ответил. Только мышцы на скулах заметно напрягались. Марина смотрела прямо на него и ждала, не собираясь первой смягчать паузу.
— И что теперь? — наконец выдавил он, так и не подняв глаз. — Уже успела всем разнести?
— Я сказала правду твоей матери, — спокойно произнесла она. — И Наталья теперь тоже в курсе. Так что, если хочешь назвать это “разнесла”, называй. А теперь открывай банковское приложение.
— Для чего?
— Потому что я хочу увидеть счёт не на скриншотах и не в переписке, а своими глазами. Открывай.
Алексей медлил. Но Марина не отвела взгляда, и в её лице не было ни намёка на уступку. Через несколько секунд он достал телефон, ввёл пароль и повернул экран к жене.
Она взяла смартфон, открыла историю операций, сверила поступления и переводы со своей таблицей. Всё сходилось — сумма к сумме, дата к дате, копейка к копейке.
— Сейчас ты сделаешь вот что, — сказала Марина, возвращая телефон так, чтобы он мог совершать операции. — Переведёшь деньги обратно матери и брату. Двадцать тысяч гривен Татьяне Сергеевне и четыре тысячи гривен Сергею. Начинай возвращать то, что взял обманом.
— Прямо сейчас? — Алексей впервые посмотрел на неё. — Может, сначала нормально обсудим?
— Здесь нечего обсуждать. Ты солгал близким людям и вытащил у них деньги. Значит, ты их и возвращаешь. Открывай перевод.
Он ещё несколько секунд смотрел на неё, будто надеялся, что она отступит. Потом молча ткнул в экран. Марина называла суммы, а он переводил. Когда оба платежа ушли, она откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.
— Теперь ты даёшь мне доступ к этому счёту, — продолжила она. — Постоянный. Я должна видеть, что там происходит. Чтобы в следующий раз, когда тебе вздумается пополнять свои накопления за счёт чужого отчаяния, я узнала об этом раньше, чем твоя мать снова отдаст последнюю пенсию.
Алексей закрыл приложение и спрятал телефон в карман.
— Ты ничего не понимаешь, — сдавленно сказал он. — Я откладывал не для себя. Я думал о будущем детей. Вдруг завтра сокращение, болезнь, кризис? А ты готова всё спустить и потом сидеть ни с чем.
— Я готова откладывать наши общие деньги, — резко перебила его Марина. — Наши, Алексей. Не деньги твоей матери и не последние сбережения брата. Ты обманывал собственную семью. Твоя мать отдала тебе пенсию. Сергей снял остаток со счёта. Ты хоть представляешь, что они пережили? Ты устроил им финансовую катастрофу не когда-нибудь потом, а прямо сейчас.
Алексей поднялся из-за стола. Несколько раз прошёлся по кухне, затем остановился у окна и вцепился ладонями в подоконник.
— А что мне оставалось? — внезапно сорвался он. — Ты думаешь, мне легко тянуть семью? Думаешь, я не боюсь? Я хочу быть уверен, что у детей будет запас, что мы не провалимся в ту же яму, в которой жили мои родители в девяностые. Я помню, как мать плакала, потому что не могла купить мне форму в школу. Я тогда себе поклялся, что мои дети такого не узнают.
— И поэтому ты забираешь деньги у той самой матери, которая когда-то плакала из-за школьной формы? — тихо спросила Марина. — Прекрасное решение, Алексей. Просто гениальное.
Он замолчал. Стоял посреди кухни, тяжело дышал и смотрел в пол.
— Чего ты от меня хочешь? — наконец спросил он.
— Я уже сказала: доступ к счёту, — Марина загнула один палец. — Во-вторых, ты звонишь матери и Сергею и лично просишь у них прощения.