— Мне плохо, у меня депрессия, я вообще жить не хочу, а ты, скряга бессердечная, из-за мелочи готова горло перегрызть! Денис, ну скажи ей хоть что-нибудь! Скажи, что останешься со мной, а она пусть летит куда хочет одна!
Денис замер ровно посередине между ними.
Рядом уже начали останавливаться люди. Кто-то делал вид, что ищет документы, но откровенно прислушивался. К ним неторопливо шли двое охранников аэропорта, явно среагировавших на истеричный крик. Денис перевёл взгляд на сестру: перекошенное лицо, злые глаза, рот, искажённый визгом. Затем посмотрел на Наталью — спокойную, собранную, с прямой спиной. В ней чувствовалась готовность сейчас же развернуться и исчезнуть из его жизни окончательно.
И в этот миг будто что-то щёлкнуло.
Он вдруг с пугающей ясностью вспомнил всё сразу. Как Валерия годами забывала поздравить его с днём рождения вовремя. Как появлялась только тогда, когда ей нужны были деньги, которые она никогда не возвращала, или помощь с переездом тяжёлых коробок через весь город. Как совсем недавно она, сидя за их столом и уплетая ветчину, купленную Натальей, снисходительно рассуждала, что они с женой «обычная серая масса», которой море будто бы и не положено.
— Валерия, замолчи, — низко и неожиданно твёрдо сказал Денис.
Сестра оборвалась на полуслове и недоумённо захлопала густо накрашенными ресницами.
— Что ты сказал?
— Я сказал: закрой рот, — Денис выпрямился, расправил плечи и шагнул так, чтобы оказаться перед Натальей. — Тебе никто ничего не обязан. Хватит жить за чужой счёт. Тебе двадцать пять. Иди работать и сама оплачивай себе курорты, если они тебе так нужны.
— Ты… ты сейчас выбираешь её? Ты меня предаёшь из-за неё?! — прошипела Валерия, побледнев от ярости.
— Езжай на дачу, Валерия, — Наталья подошла ближе и аккуратно сняла с её светлых волос свои бирюзовые очки в такой же яркой оправе. — Ты же сама говорила: свежий воздух, рядом речка, тишина. Отличное место, чтобы восстановить душевное равновесие. И запомни: чужие вещи без разрешения брать нельзя.
Она спокойно убрала очки в футляр и спрятала его в карман сумки.
— Ваши посадочные талоны, — произнесла Виктория за стойкой, протягивая Наталье две карточки и уже почти не скрывая удовлетворённой улыбки. — Хорошего полёта. Можете проходить на предполётный контроль, посадка начнётся через двадцать минут.
— Благодарю, — коротко ответила Наталья.
Она развернулась и направилась к эскалатору, ведущему в зону досмотра.
Денис задержался всего на пару секунд.
Он посмотрел на сестру, которая с остервенением пинала носком дорогой туфли свой огромный жёлтый чемодан и выкрикивала проклятия вслед удаляющейся Полине. Потом Денис резко отвернулся, поднял дорожную сумку жены и пошёл за Натальей, больше не оглядываясь.
— Наташ, подожди! — догнал он её уже возле турникетов. — Паспорт отдай, меня без него не пропустят.
Наталья молча протянула документ, но задержала на нём руку и внимательно посмотрела мужу в глаза.
— Запомни, Денис. Это было в последний раз. Ещё одна подобная история с твоими родственниками за мой счёт — и чемоданы у двери будешь собирать уже ты.
— Я понял, Наташ. Честно понял, — тихо сказал он. — Был идиотом. Повёлся, сам не знаю на что.
Через две недели они вернулись домой.
Квартира встретила их запахом застоявшегося воздуха и тонким слоем пыли на подоконниках. Пока они были в отъезде, телефон Дениса буквально забивался голосовыми сообщениями от матери. Та обвиняла невестку в жестокости, а сына — в том, что он отвернулся от семьи. Но, к удивлению Натальи, Денис не стал оправдываться и спорить. Он просто поставил мать на беззвучный режим и буркнул, что взрослые люди обязаны сами решать собственные проблемы.
Валерия тем временем заблокировала их во всех соцсетях.
Позже через общих знакомых дошло, что она перебралась к очередной подруге, заняла у кого-то приличную сумму на комнату и теперь рассказывала всем подряд, как ужасно с ней поступили самые близкие люди.
В субботу утром Наталья разбирала дорожную сумку.
На самом дне ещё оставалась горсть мелкого белого песка с южного пляжа. Она вытряхнула его в ведро, достала бирюзовый футляр и положила солнцезащитные очки на открытую полку трюмо. Теперь они снова были там, где им и полагалось быть.
Одна поездка, конечно, не могла превратить их жизнь в безупречную сказку. Но что-то очень важное в их доме наконец-то встало на своё место — прочно и бесповоротно.