— Тётя Ольга, почему вы не сказали курьеру, что у вас пятый этаж и лифта нет? Он внизу над чемоданами задыхается и без доплаты поднимать их не собирается.
Ольга остановилась посреди прихожей, держа в руке кухонное полотенце. Минуту назад она сняла с конфорки турку с ароматным кофе и уже настроилась на тихий пятничный вечер без разговоров, звонков и чужой суеты. На пороге стояла двадцатилетняя Алина, дочь старшей сестры. Девушка недовольно щёлкала языком, не отрывая взгляда от экрана телефона. На ней был широкий пуховик нежно-фисташкового оттенка и тяжёлые кроссовки, с которых на безупречно чистый коврик уже стекала грязная талая вода.
— Здравствуй, Алина, — спокойно произнесла Ольга.
Она аккуратно повесила полотенце на крючок и шагнула ближе к племяннице.
— Курьера заказывала твоя мама. Я даже не знала, во сколько именно ты появишься.
— Ну так мама же вам звонила, — отмахнулась Алина, продолжая быстро печатать кому-то сообщение. — Ладно, переведите ему восемьдесят гривен на карту, я сейчас продиктую номер. У меня на этой неделе лимит уже закончился.
Ольга ничего не ответила. Она достала телефон из кармана домашнего кардигана и отправила нужную сумму измученному доставщику. Через несколько минут тот с грохотом затащил на лестничную площадку два огромных пластиковых чемодана. Алина даже не попыталась помочь закатить их в квартиру. Она лишь брезгливо отступила в сторону, чтобы не задеть курткой грязные колёса, а потом, будто уже была здесь хозяйкой, прошла дальше, заглядывая по пути в комнаты.
— А где я буду спать? В комнате с балконом?
Она уверенно толкнула дверь гостиной, которая одновременно служила Ольге рабочим кабинетом.
— Твоя комната дальше по коридору, — ровно сказала Ольга, закрывая входную дверь. — Маленькая спальня. Там есть шкаф, письменный стол и раскладной диван.
Алина протянула разочарованное «а-а-а», осмотрев выделенное ей помещение. Отсутствие телевизора и вид из окна на соседнюю многоэтажку явно не произвели на неё приятного впечатления. Но после дороги спорить она не стала. Девушка стянула кроссовки, даже не развязав шнурки, бросила их прямо посреди коридора и рухнула на диван в уличных джинсах.
Весь последний месяц старшая сестра почти каждый вечер звонила Ольге. То уговаривала мягким голосом, то давила на жалость, то вспоминала старые семейные обиды, а через минуту снова переходила на ласковые интонации. Алина, говорила она, поступила на платное отделение в киевский университет. Отправлять девочку из приличной семьи в общежитие — просто немыслимо: там грязь, шум и непонятные компании. А у Ольги, между прочим, двухкомнатная квартира, живёт она одна, ни мужа, ни детей, места хватает. Зачем платить чужим людям за съёмное жильё, если можно по-родственному пустить к себе родную племянницу?
Ольга держалась до последнего. Слишком долго она шла к тому спокойствию, которое наконец получила. Ипотека была выплачена, ремонт сделан с любовью и вниманием к каждой мелочи, быт выстроен так, как ей нравилось. Она работала главным бухгалтером в крупной логистической компании, целыми днями разбиралась с цифрами, отчётами, звонками и людьми, а дом оставался единственным местом, где можно было закрыть дверь и услышать тишину. Но сестра прекрасно знала, куда надавить. Она мастерски цепляла чувство долга, воспитанное ещё строгой матерью, и постепенно Ольга уступила. Правда, перед этим она взяла с сестры обещание: Алина будет помогать по дому, вести себя спокойно и не создавать проблем.
Первое утро показало, насколько наивной была эта надежда.
Ольга не смогла попасть в собственную ванную.
За закрытой дверью шумела вода, из портативной колонки гремела музыка, а из щели наружу выползал плотный горячий пар. Ольга взглянула на часы на стене. Половина восьмого. Ей нужно было собираться на работу и выходить максимум через сорок минут, иначе на проспекте можно было намертво застрять в утренней пробке. Она вежливо постучала. Музыка даже не стала тише. Тогда Ольга постучала сильнее.
— Алина, мне нужно собираться. Освободи, пожалуйста, ванную через пять минут.
Дверь открылась только через четверть часа. Из густого пара появилась племянница, завернутая сразу в два больших махровых полотенца, которые Ольга обычно доставала лишь для гостей. С мокрых волос девушки вода капала прямо на светлый ламинат.
В ванной творилось настоящее бедствие. Зеркало запотело настолько, что по нему стекали мутные полосы. На краю раковины валялись открытые тюбики и флаконы. В воздухе стоял тяжёлый, удушливый аромат дорогих духов Ольги, которыми Алина, по всей видимости, решила щедро «освежить» помещение.
Но больше всего Ольгу задела пустая баночка её профессиональной маски для волос. Средство стоило дорого, и она пользовалась им очень экономно, буквально по капле. Теперь розоватая масса была размазана по стенкам душевой кабины, а на дне пластиковой банки жалко виднелись последние остатки.
— Алина, — Ольга заставила себя говорить ровно и не повышать голос. — Зачем ты взяла мою маску? У тебя ведь в чемоданах была своя косметика.
Племянница небрежно поправила полотенце, намотанное на голову.
— Ой, тёть Оль, ну зачем вы с утра начинаете? Моя где-то внизу чемодана лежит, мне не хотелось копаться. А ваша стояла прямо на виду. Вам что, жалко? Я же не всё использовала. Мама сказала, у вас тут всё общее, мы ведь семья.
Ольга несколько секунд смотрела на неё молча, чувствуя, как внутри поднимается глухое раздражение.