— Подайте, будьте добры, соусник. Курица вышла суховатой, — с явным неудовольствием сказал высокий мужчина и чуть отодвинул от себя тарелку, где лежали румяная картошка и запечённая птица, над которой хозяйка провозилась больше часа, стараясь, чтобы ужин понравился всем.
Ирина Павловна застыла, держа в пальцах салфетку. Она занимала место во главе большого дубового стола в своей светлой просторной гостиной и молча смотрела, как новый супруг её единственной дочери ведёт себя за ужином так, будто давно здесь хозяин. Олег появился рядом с Мариной всего каких-то полгода назад, а брак они оформили совсем недавно — без шумного праздника, без гостей и торжественных речей. С первой же встречи Ирина Павловна почувствовала в этом ухоженном, самоуверенном человеке что-то ненастоящее. Он всегда был в безупречных костюмах, рассуждал о масштабных проектах, рынках, инвестициях и выгодных сделках, но при этом жил с Мариной и её семилетним сыном от первого брака в маленькой съёмной однокомнатной квартире.
— Олежек, ну зачем ты так? Мама ведь старалась, — тихо вмешалась Марина, пытаясь смягчить неловкость, и придвинула к мужу фарфоровый соусник. Она глядела на него с таким восхищением, будто каждое его слово было истиной в последней инстанции. — Курица очень нежная, правда. Мам, всё замечательно, честно.
Ирина Павловна только едва заметно кивнула и ничего не ответила. Её взгляд скользнул к внуку Артёму. Мальчик с удовольствием ел пюре и, кажется, совсем не слышал разговоров взрослых. Именно ради него она и затеяла этот ужин: достала парадную скатерть, расставила хрустальные бокалы, приготовила любимые блюда. Артём был для неё самой большой радостью.
Олег щедро залил мясо соусом, аккуратно отрезал кусочек, положил в рот и неторопливо прожевал. Потом отложил нож и вилку, промокнул губы салфеткой и, откинувшись на спинку стула, стал осматривать комнату внимательным, оценивающим взглядом. Он задержался на высоком потолке с лепниной, на тяжёлых книжных шкафах из настоящего дерева, на широких окнах, за которыми виднелся тихий зелёный двор.
— Вообще, Ирина Павловна, вы живёте совершенно нерационально, — вдруг произнёс он таким тоном, каким обычно делают выговор нерадивому подчинённому. — Квартира огромная: три комнаты, прекрасный район, метраж приличный. А вы здесь одна. Представляю, сколько уходит на коммунальные платежи. Да и поддерживать порядок в таких хоромах в вашем возрасте, наверное, уже непросто.
Внутри у Ирины Павловны медленно поднялась тяжёлая волна раздражения. Эту квартиру они с покойным мужем получили много лет назад. Сколько труда было вложено в эти стены! Ремонт делали сами, на хорошую мебель откладывали буквально по копейке, выбирали каждую вещь с любовью. Здесь прошла их семейная жизнь, здесь росла Марина, здесь хранилось всё, что было дорого сердцу. И теперь посторонний человек, который без году неделя как появился в их семье, рассуждает за её столом о том, насколько разумно она распоряжается своим жильём.
— Мне не трудно, Олег, — ответила она сдержанно и ровно. — Я привыкла к своему дому. Здесь мои вещи, моя память, моя жизнь. За коммунальные услуги плачу сама — с пенсии и зарплаты. Ни у кого помощи не прошу. Я ещё работаю и в состоянии себя содержать.
— Мам, дело ведь совсем не в этом, — Марина вдруг беспокойно заёрзала на стуле и принялась теребить край скатерти. Она быстро посмотрела на мужа, словно ожидая от него одобрения. Олег чуть заметно кивнул, будто разрешая ей говорить дальше. — Мы с Олегом давно собирались с тобой поговорить. Понимаешь, сейчас мы живём на съёмной квартире. Артёму уже в следующем году идти в школу, ему нужен свой угол, стол, нормальное место для занятий. А мы втроём, да ещё с котом, ютимся на тридцати метрах. Аренда забирает почти все деньги.
Ирина Павловна насторожилась. Нехорошее предчувствие холодком прошло по спине.
— И что ты хочешь этим сказать, дочка? — медленно спросила она. — Я ведь предлагала вам перебраться ко мне. Места хватает. У Артёма была бы отдельная комната, у вас — своя. Я бы помогала с внуком, встречала бы его после школы.
— Нет, Ирина Павловна, жить под одной крышей с тёщей — не мой вариант, — с усмешкой перебил Олег жену. — Мужчина должен чувствовать себя хозяином в собственном доме. А здесь хозяйка вы. Я не собираюсь каждый раз спрашивать разрешения, можно ли забить гвоздь в стену или позвать друзей. Нам нужно своё жильё. Именно своё.
— Я только рада, если вы решите обзавестись квартирой, — искренне сказала Ирина Павловна. — Ипотека — нормальный путь. У вас, насколько я понимаю, доходы стабильные. Олег постоянно рассказывает о серьёзных проектах и крупных сделках. Наверное, на первый взнос уже что-то отложили? Если не хватает небольшой суммы, у меня есть вклад. Я помогу, с радостью.
Марина опустила взгляд в тарелку. А Олег, наоборот, наклонился вперёд и положил локти на стол.
— Ваши накопления — это капля в море при нынешних ценах на недвижимость, — заявил он. — Нам нужна полноценная трёхкомнатная квартира в хорошем районе, а не временный угол. Ипотека — это двадцать лет кабалы. Зачем отдавать деньги банкам, если в семье есть такой крупный и, по сути, совершенно неиспользуемый актив?
В гостиной сразу стало тихо. Тишина была плотной, тяжёлой, почти звенящей. Слышалось только мерное тиканье старинных настенных часов в углу и лёгкий звон вилки, которой Артём касался тарелки. Ирина Павловна медленно положила ладони на стол и почувствовала, как у неё холодеют пальцы.
— Какой ещё актив? — спросила она тихо, хотя уже прекрасно понимала, к чему всё идёт.
— Твою квартиру, мам, — выпалила Марина, будто решилась прыгнуть в ледяную воду. — Мы всё посчитали. Твоя трёшка стоит очень дорого. Если её продать, можно купить тебе отличную однокомнатную квартиру где-нибудь в спокойном спальном районе. Там тише, воздух чище, магазины рядом. А на оставшиеся деньги мы с Олегом сможем приобрести нормальное жильё без кредитов. Олег даже уже смотрел варианты для тебя! Очень милые студии, с хорошим ремонтом, на первом этаже, чтобы тебе не приходилось подниматься по лестницам.
Ирина Павловна смотрела на дочь и не могла поверить, что слышит это на самом деле. Её родная девочка, которую она растила, ради которой отказывала себе во многом, которой всегда старалась дать самое лучшее, теперь сидела напротив и предлагала ей на старости лет покинуть родной дом ради какой-то студии на окраине.
— Студию? — переспросила она, чувствуя, как предательски дрогнул голос. — То есть вы хотите поселить меня в бетонной клетушке где-нибудь на отшибе, продать дом, который мы с твоим отцом создавали годами, и за счёт этого устроить свою жизнь?
— Ну зачем вы сразу всё так драматизируете, Ирина Павловна? — Олег снисходительно улыбнулся, обнажив ровные белые зубы. — Никто вас никуда насильно не переселяет. Это вполне обычная практика.
