Но Андрей только растерянно выдохнул в трубку и признался, что мать никаких конкретных сведений ему не дала: ни названия, ни адреса, ни даже города.
Я тут же позвонила Ольге напрямую. Она дождалась первого длинного гудка и сбросила. А через минуту прислала сухое сообщение: мол, сейчас ей совсем не до разговоров, она срочно собирается в дорогу, а со мной свяжется как-нибудь потом.
Вот эта наглая отписка окончательно сорвала с меня остатки терпения.
За пять минут я дописала служебные отчёты, предупредила начальство, что ухожу до конца рабочего дня, и вызвала такси. Только поехала я не домой, а прямиком в частный сектор, к дому свекрови.
Синий хэтчбек Ольги стоял возле деревянного забора. Багажник был закрыт, никаких чемоданов рядом не наблюдалось. Зато со двора доносился бодрый смех, никак не похожий на стоны измученной болезнями женщины, которой срочно потребовался санаторий.
Я тихо открыла калитку и вошла как раз в тот момент, когда Ольга уверенным голосом обещала кому-то по телефону внести крупный аванс за выбранный мебельный комплект уже сегодня.
Заметив меня на дорожке, она осеклась на полуслове, резко побледнела и поспешно затолкала телефон в карман джинсов.
Почти сразу из распахнутой двери дома появилась Татьяна Павловна. На ней был кухонный фартук, а в руках она держала блюдо с только что собранной садовой клубникой.
— Марина, а ты почему это среди рабочего дня по улицам ходишь? — с деланным удивлением спросила она. — Разве тебе не положено сейчас сидеть за своим чертёжным столом?
— Я приехала за деньгами моей дочери, Татьяна Павловна, — произнесла я ровно, складывая руки на груди. — За теми самыми деньгами, которые вы без разрешения достали из чужого шкафа.
Свекровь на секунду потеряла дар речи. Такой прямоты она явно не ожидала. Но уже через мгновение на её лице появилась привычная маска хлебосольной хозяйки. Она предложила зайти в дом, выпить чаю и «по-семейному, без истерик» всё обсудить.
Я даже с места не сдвинулась.
Вместо этого я повернулась к Ольге и спокойно спросила, на какой именно поезд у неё куплен билет на завтра и в какой оздоровительный комплекс она якобы направляется поправлять здоровье.
Ольга вспыхнула, отвела глаза, нервно провернула на пальце серебряное кольцо и начала бормотать что-то невнятное. Из её путаных объяснений следовало, что долгожданную поездку пришлось неожиданно перенести на следующий месяц, потому что у принимающей стороны вдруг возникли какие-то технические проблемы.
— Тогда покажи электронное подтверждение бронирования, — не уступала я. — Официальный ваучер на номер в санатории, оформленный на твою фамилию, Ольга.
Тут уже не выдержала Татьяна Павловна. Она с шумом поставила блюдо с клубникой на ближайший столик и резко повысила голос:
— Хватит устраивать этот позорный допрос! Нашла из-за чего людей унижать. Эти бумажки всё равно предназначались не на дело, а на пустые девчачьи прихоти и развлечения!
После этих слов всё стало окончательно ясно.
Никакого санатория не было. Не было ни билета, ни лечения, ни срочной необходимости спасать здоровье Ольги. Вся история оказалась неуклюжей выдумкой, состряпанной специально для доверчивого Андрея.
Причина была куда прозаичнее. Ольге внезапно загорелось полностью обновить гостиную. В дорогом салоне она присмотрела велюровый диван, массивное кресло и низкую тумбу под телевизор. Мебель ей очень понравилась, но собственных денег не хватало даже на первый взнос. И тогда заботливая мама решила проявить щедрость — разумеется, за чужой счёт. Конверт, отложенный для родной внучки, был просто изъят без малейших сомнений.
— Полина ещё молодая, — железным тоном заявила свекровь, глядя на меня тяжёлым взглядом. — У неё вся жизнь впереди. В свои Сумы она и через пару лет съездит. А у Ольги скидка на выставочные образцы сгорает уже в это воскресенье!
Ольга тут же вскинула подбородок и добавила, что взрослая студентка вполне способна пару месяцев поработать промоутером или официанткой, если ей так уж нужны деньги на её подростковые желания.
— Прекрасная педагогическая идея, — сказала я с самой вежливой улыбкой, на какую была способна. — Только объясни мне, дорогая золовка, почему ты сама в сорок лет не пошла раздавать листовки у торгового центра, чтобы заработать на диван и кресло?
После этой фразы воздух во дворе буквально загустел.
Ольга сорвалась на визг. Она начала обвинять меня в заносчивости, жадности и мелочности. Татьяна Павловна подхватила её с другой стороны и принялась громко перечислять свои великие заслуги перед нашей семьёй. В ход пошла и разовая помощь с маленькой Полиной двенадцать лет назад, и знаменитая кастрюля домашнего борща, которую свекровь когда-то торжественно принесла нам во время ремонта в коридоре.
Судя по её тону, стоимость того борща за прошедшие годы выросла сильнее любых банковских процентов.
Я молча выслушала этот поток претензий. Дождалась, пока обе выдохнутся, и сухо повторила своё требование: вернуть всю сумму наличными немедленно.
Но деньги, как выяснилось, уже успели отправиться в увлекательное путешествие. Двадцать тысяч гривен Татьяна Павловна перевела Ольге на карту через мобильное приложение. Ещё двенадцать тысяч гривен она предусмотрительно оставила у себя в кошельке, потому что собиралась лично ехать с дочерью в мебельный салон и там закрыть оставшуюся часть оплаты.
Я потребовала, чтобы свекровь хотя бы эти двенадцать тысяч гривен вернула мне прямо сейчас.
Татьяна Павловна демонстративно прижала сумочку к боку и отказалась открывать её, произнеся это с таким торжественным пафосом, будто выступала перед целым сенатом.