свой любимый ультиматум:
— У тебя есть время до утра. Либо ставишь подпись, либо я буду понимать это так: семья для тебя ничего не значит. Решай сама.
Андрей ушёл, совершенно не сомневаясь, что посеянное им чувство вины за ночь прорастёт и, как бывало уже не раз, заставит Наталью уступить.
Только на этот раз он ошибся. Причём ошибся катастрофически.
Утро прошло без сцен и оправданий. Наталья не просила прощения, не пыталась смягчить разговор, не бегала за ним с виноватым видом. Она молча приготовила кофе, собралась, накинула жакет и уже в прихожей, когда Андрей завязывал галстук перед зеркалом, ровным голосом сказала:
— Я всё услышала вчера. Документы оставь на столе.
Андрей усмехнулся своему отражению, поправил воротник и довольно прищурился. Для него это прозвучало как капитуляция. Он был уверен: вернётся вечером — и договор уже будет подписан.
Но Наталья в офис не поехала. Накануне поздно вечером она написала руководителю и оформила два дня за свой счёт. Ей предстояло заняться теми самыми «разумными решениями» и «эффективным использованием ресурсов», о которых Андрей так любил рассуждать за её счёт.
Расписание деверя она знала прекрасно. Антон по средам с утра уезжал на радиорынок за какими-то редкими комплектующими и появлялся только ближе к вечеру. Для Натальи это было идеальным промежутком.
К десяти утра она уже стояла у двери своей квартиры. Рядом, хмурясь, топтался мастер по замкам с металлическим ящиком инструментов. Чуть дальше, у стены, ждали двое крепких сотрудников клининговой компании, которые занимались срочной упаковкой вещей при переездах.
— Меняем замок, — спокойно сказала Наталья мастеру.
Когда дверь открылась, ей на секунду стало физически плохо. От прежнего порядка в квартире не осталось ничего. Прихожая была завалена коробками из-под пиццы, в комнате на паркете валялись спутанные бухты проводов, посреди гостиной громоздились старые компьютерные корпуса, а на диване комом лежало несвежее постельное бельё.
Наталья медленно выдохнула и повернулась к рабочим:
— Вот коробки. Плотный картон. Упаковываете всё, что не прибито к полу и стенам: кабели, платы, мониторы, одежду, посуду, технику, мелочи. Аккуратно, чтобы ничего не разбить. На всё у нас два часа.
И работа пошла. Мужчины быстро переходили из комнаты в комнату, сортировали имущество Антона, складывали его в большие прочные коробки и плотно заклеивали скотчем. Наталья тем временем рассчиталась с мастером: тот уже установил новый надёжный замок и передал ей свежую связку ключей.
К часу дня квартира выглядела так, будто в ней никто и не жил. Вся «инвестиционная империя» тридцатилетнего криптоэнтузиаста поместилась в двенадцать крупных коробок, аккуратно составленных в прихожей высокой пирамидой. Наталья вызвала грузовое такси, оплатила погрузку и продиктовала адрес доставки — их с Андреем общей квартиры.
В три часа она уже сидела в переговорной солидного агентства недвижимости. Напротив расположились риэлтор и представитель большой сети стоматологических клиник.
— Квартира освобождена полностью, ключи у меня, — Наталья придвинула к себе договор. — Всё так, как мы вчера обсудили по телефону.
Риэлтор согласно кивнул.
— Совершенно верно, Наталья Сергеевна. Клиника арендует вашу квартиру на три года для своего главного врача, который переезжает из другого города. Договор корпоративный, строгий. Компания принимает на себя полную материальную ответственность за ремонт, мебель и имущество. Оплата будет поступать ежеквартально, только безналичным переводом на ваш личный депозитный счёт.
Наталья не торопилась. Она внимательно прошла глазами каждый пункт, проверила приложения, уточнила формулировки и только после этого взяла ручку. Подпись получилась крупной, уверенной, почти размашистой.
Она сделала ровно то, чему её так настойчиво учил муж. Заставила свой ресурс работать. Рационально, прибыльно и с юридическими гарантиями.
Андрей вернулся с работы выжатый до последней капли. Он вставил ключ, повернул его, толкнул дверь — и замер прямо на пороге.
Войти было невозможно. Весь проход от вешалки до гостиной перекрывали картонные коробки, пакеты, скрученный матрас и какие-то мотки проводов. На обувном пуфе, бледный и растерянный, сидел Антон. Он вцепился пальцами в волосы и смотрел перед собой пустыми глазами.
Андрей несколько секунд молча переводил взгляд с завалов на брата.
— Что это такое? — голос у него дрогнул, и в этой дрожи уже слышалась паника. — Антон, ты почему здесь? Что за переезд посреди квартиры?
Антон поднял на него потухший, обиженный взгляд.
— Твоя жена меня выгнала, Андрюха, — пробормотал он. — Я только с рынка приехал.