Стол ломился под тяжестью привезенной жирной еды, а хозяйская утка одиноко стояла на краю.
Нина Викторовна, покрасневшая после третьего тоста, постучала вилкой по бокалу. — Внимание, семья! — торжественно объявила она. — Главный тост!
Мы с отцом переглянулись и решили.
Жить в области тяжело, здоровье подводит.
Сдадим нашу квартиру, деньги потратим на лекарства.
А пока поживем у вас.
Комната у вас просторная и светлая.
У Ольги из рук выскользнула вилка.
Звон о тарелку прозвучал словно похоронный звон. — Как… жить? — прохрипела она. — Вместе! — рявкнул дядя Сергей, накладывая себе еще холодца. — В тесноте, да не в обиде!
Дмитрий, ты же мать на улицу не выставишь?
Все взгляды устремились на Дмитрия.
Он побледнел, посмотрел на мать, затем на Ольгу и выдавил: — Ну… это же мама… — Вот и замечательно! — Нина Викторовна ударила ладонью по столу. — Ольга, постели нам в спальне, там матрас получше.
А вы, молодые, можете и на кухонном диване разместиться.
Все, подавайте горячее!
Ольга поднялась.
В ушах стоял шум.
Она смотрела на блестящие от жира лица родственников, на мужа, уткнувшегося взглядом в тарелку, и чувствовала, как внутри что-то рвется. — Я сейчас, — тихо сказала она. — Только за шампанским схожу.
Она вышла в коридор, где гора верхней одежды гостей нависала, словно стена.
Взгляд упал на чемоданы свекрови, которые уже начали распаковывать, занимая каждый свободный сантиметр.
Это был не просто визит… Первое января встретило Ольгу головной болью и громким храпом.
Дядя Сергей спал прямо на кухонном диванчике, свесив ногу с дырявым носком.
Из её спальни — её собственной спальни! — доносились могучие рулады Нины Викторовны.
Ольга сидела на табуретке, глядя на гору грязной посуды.
Внутри неё вместо вчерашнего отчаяния теперь звенела холодная и злая сталь.
Дмитрий вошёл на кухню, взъерошенный и виноватый.
Он открыл рот, чтобы извиниться, но Ольга подняла руку, прерывая его. — Тише, — сказала она. — У меня есть план.
Либо ты со мной, либо остаёшься с мамой.
Выбирай сейчас.
Дмитрий посмотрел на дядю Сергея, который во сне чмокал губами, затем на дверь спальни.
