С этого и начались их бесконечные походы по кабинетам врачей, разговоры о анализах, сроках и витаминах. Потом они вместе присматривали коляску, выбирали распашонки, спорили из-за цвета пелёнок. Марина тащила домой всё, что хоть немного казалось нужным, потому что иначе не понимала, как доказать: она не отвернулась, она рядом.
Мальчик появился на свет крепким, с ясными голубыми глазами и такими крошечными кулачками, что Марина долго не могла отвести от него взгляд. Она смотрела на малыша и ловила себя на мысли: вот он, новый человек, чистая страница. Может быть, хотя бы у него всё сложится иначе.
Но жизнь снова пошла по знакомому кругу.
Полина довольно быстро поняла, что материнство не состоит из одних умилительных улыбок, лепета и красивых фотографий. В нём были ночи без сна, бесконечные подгузники, плач, усталость и ощущение, будто тебя затягивает в воду, а вынырнуть не получается. Сначала она стала исчезать на пару часов. Потом — на целый день. А затем и на несколько дней подряд.
Галина Сергеевна, которую теперь все называли бабушкой, взвалила малыша на себя. Она нянчилась с внуком с таким рвением, будто судьба дала ей возможность переиграть прошлое и на этот раз не ошибиться. В её взгляде прямо читалось: теперь я всё исправлю.
Только исправлять — не значит подменять собой мать. Правильно — это когда вместе, а не вместо. Но подобных слов в этом доме будто не слышали.
Однажды Полина заявила, что уезжает. Не осторожно сказала «подумаю», не уклончиво бросила «посмотрим», а поставила перед фактом: уезжает. В другом городе ей предложили работу, и она ухватилась за эту возможность, словно за верёвку, брошенную тонущему человеку.
— А сын? — Марина почувствовала, как внутри всё болезненно сжалось. — Полина, это же твой ребёнок.
— Бабушка сказала, что побудет с ним. Ей всё равно нравится. Я же не навсегда. Обустроюсь — заберу.
Не навсегда. Марина слишком хорошо знала цену этим словам. «Посиди с сестрой ненадолго», «одолжи денег ненадолго», «помоги с покупками ненадолго». Каждый раз это «ненадолго» расползалось на месяцы, а то и на годы.
Галина Сергеевна пыталась объясняться. Говорила, что хочет дать Полине шанс, что не позволит дочери наступить на те же грабли, на которые когда-то наступила сама. Но за всеми этими оправданиями Марина слышала совсем другое: так всем удобнее. Всем, кроме неё самой и маленького мальчика.
Она не спорила. Уже знала: бессмысленно. Любые доводы разбивались о привычную стену из фраз «мы же родные» и «ты обязана понять».
Как-то вечером Марина заехала к матери — проведать её и племянника. Дверь Галина Сергеевна открыла с ребёнком на руках. Малыш был красный от плача, мокрый, измученный, а сама она выглядела так, будто держалась на одном упрямстве.
— Ой, Марина, как вовремя ты пришла! Возьми его хоть на минутку. У меня на кухне сейчас всё убежит, да ещё бельё из машинки надо вытащить.
— Давай сюда, — Марина осторожно приняла мальчика. — А Полина где?
Мать промолчала и отвернулась.
— Мам? — Марина пошла следом за ней на кухню. — Где Полина? Я ей торт купила, тот самый, который она любит.
— Уехала твоя Полина. Торт сами съедим.
— В смысле уехала? Куда?
— За счастьем своим, жизнь устраивать, — устало произнесла Галина Сергеевна и провела тыльной стороной ладони по вспотевшему лбу.
Позже, когда ребёнок наконец уснул, а самые срочные дела были сделаны, они сели за кухонный стол. Коробка с тортом так и осталась закрытой. Есть не хотелось никому.
— Марина, она познакомилась с мужчиной, — тихо начала мать. — Нормальный вроде человек. Они уже два месяца встречались, вместе работали. А потом ему предложили перевод в Киев, в главный офис. Он позвал её с собой. И я сказала, чтобы она ехала.
— А малыш? — Марина смотрела на неё почти не мигая. — Он ведь её сын.
— Доченька… — Галина Сергеевна тяжело вздохнула. — Да куда ей сейчас с ним? Он совсем маленький, с ним каждую минуту надо быть. Я себя вспомнила. Ты была у меня на руках, а я тогда в твоего отца влюбилась так, что головы не стало. Просила свою мать забрать тебя на время в деревню, чтобы пожить с ним, с любимым. А она упёрлась: ребёнок должен быть при матери. И он ушёл. А я потом всю жизнь мыслями к нему возвращалась. Не хочу, чтобы Полина однажды так же жалела о несбывшемся и винила во всём собственного ребёнка.